И времени побег
Шрифт:
Глухой октябрьской ночью они шли мимо того же дома, глядя на треугольноглазые тыквы, на маски, что щерились из темных чердаков и сырых подвалов. А в доме сидели, сбившись в кружок, дети и смеялись над страшными сказками.
– Я хочу быть внутри, с ними, - промолвила наконец Дженет.
– В социологическом смысле?
– спросили мальчики.
– Нет, - ответила она.
– Что?
– переспросил мистер Филдс.
– Нет. Просто хочу к ним, хочу остаться здесь, хочу жить здесь, здесь и нигде больше, хочу хлопушек и фонарей и цирк-шапито, хочу Рождество и Валентинов день и Четвертое июля, хочу все, что мы видели.
– Это уже слишком...
– начал было мистер Филдс.
Но Дженет уже не было.
– Роберт, Уильям, за мной!
Она побежала, и мальчишки кинулась за ней.
– Стойте!
– заорал мистер Филдс.
– Роберт! Уильям, не уйдешь!
– Он схватил второго мальчика, но первый уже умчался.
– Дженет, Роберт, вернитесь! Вас не переведут в седьмой класс! Вы провалите экзамен, Дженет, Боб - Боб!!
Октябрьский ветер бушевал на улице и вместе с беглецами мчался к стонущей роще.
Уильям бился и изворачивался.
– Нет, Уильям, нет, тебя я верну домой. Мы покажем этим двоим, так покажем, что они не забудут. Им, значит, в прошлое захотелось? Ладно. Дженет, Боб!
– прокричал мистер Филдс.
– Оставайтесь в этом кошмаре, в этом хаосе! Через пару недель вы ко мне с плачем приползете! Но меня тут уже не будет, нет! Я оставлю вас здесь сходить с ума!
Он поволок Уильяма к Машине времени.
– Только не надо меня больше брать сюда на экскурсии, мистер Филдс, всхлипывал мальчик.
– Больше не надо, мистер Филдс, пожалуйста. . .
– Заткнись!
Машина времени ринулась в будущее, к подземным городам-ульям, стальным зданиям, стальным цветам, стальным лужайкам.
– Прощайте, Дженет, Боб!
Холодные вихри октября промывали город, как воды потопа. И когда стих ветер, он вынес всех ребят, приглашенных или нет, в масках или без, к гостеприимным дверям домой. Двери закрылись, и в ночи больше не слышалось шагов - только ветерок ныл в голых ветвях.
А в большом доме, при свечах, кто-то наливал холодный яблочный сидр всем, всем и каждому, кем бы они ни были.