И явился Ворон
Шрифт:
Резкий взмах, глаза койота на набалдашнике трости полыхнули алым…
– Таких извинений достаточно? – процедил Черный, смахнув с щеки пепел, оставшийся от контролера.
Облака рванулись к нему, разбрызгивая в разные стороны мириады искр. И там, где крошечные молнии касались земли, серый кирпич, которым была вымощена дорога, вскипал и начинал выплевывать фонтаны алого дыма.
Утяжеленный свинцом шафт 2 трости легко рассек призрачное тело ближайшего контролера. Облако осыпалось мелкой капелью, но навстречу Черному рванулся новый противник…
2
Шафт – основа трости. Представляет собой длинный стержень из прочного материала. Обычно для этого используют легкую и в тоже время прочную древесину лиственных пород.
За спиною мужчины раздался крик Ленарта: громкий, болезненный, мучительный.
Вечером, когда Адам в гордом одиночестве все еще сидел перед экраном компьютера, бессмысленно тыкая курсором мышки в красные точки на схеме города – словно надеясь, что это даст хоть какую- то информацию, к нему в кабинет заглянул Ольховой. Прижимая к груди толстую пачку бумаг, оперативник замер на пороге, оглянулся по сторонам, бросив короткий взгляд на пожарный датчик под потолком, и радостно выдохнул:
– О, хорошо, что ты еще не ушел. Мне на моих последних выходах коэффициент Спирмена проверить.
– Завтра приходи, – мрачно отмахнулся Верин, щелкнув по очередной точке. – Скориков уже ушел. Корреляцию он вычисляет.
– А сегодня никак? У меня сроки горят! – Никита плюхнул документы на стол статисту, чудом не придавив клавиатуру.
Адам поднял на него тяжелый взгляд:
– Ольховой, тебе чего надо? Я по- русски сказал! Корреляции – к Скорикову. У меня даже программа эта не стоит, а вручную считать – задолбаться можно… – настроение и так было отвратительное, а теперь еще и сотрудники начали доставать.
– Да пойми же ты! – Никита порывисто наклонился вперед, нависнув над хозяином кабинета. – Мне – кровь из носа надо…
Оперативник неловко задел рукою оставленные на столе бумаги, стопка опасно накренилась… А потом и вовсе соскользнула на пол.
– Да чтоб тебе! – взвыл Ольховой, бросившись собирать документы.
Адам кинулся ему помогать.
Оперативник споро складывал листок к листку. Внезапно, подхватив один, парень замер, пробежал взглядом строчки и сунул бумажку в руки Верину:
– На, это твое, а то перепутается еще…
– Что «мое»? – не понял Адам. Он прекрасно помнил, что к визиту Ольхового стол у него был пуст.
– Твое- твое, забирай! Разбросал здесь свою макулатуру, а мне потом отвечать!
Верин автоматически перехватил протянутую бумагу, собираясь тут же вернуть ее оперативнику, но так и замер, впившись взглядом в напечатанный текст. Фамилия, имя, отчество. Дата рождения. Адрес. Фамилия, имя, отчество. Дата рождения. Адрес… С десяток разных имен, разных улиц, разных дат… Только фамилия везде была одна и та же.
Лашкевич.
Адам выпрямился. зажав лист в кулаке:
– Ага… Мое… Точно…
Сидевший на корточках Ольховой поднял на него насмешливый взгляд:
– Так что с корреляцией? Не сможешь посчитать?
– Н- не уверен… – выдохнул парень.
– Никакой от тебя пользы, вред один, – хмыкнул собеседник. – Ладно. Пошел я, завтра буду Серегу вылавливать…
…С работы Адам выходил, пребывая в какой- то прострации. В голове крутился всего один вопрос: «как Ольховой мог найти эту информацию?!» У него же доступ такой же, как у Кира! Пообщался с кем- то из учетчиков? Но это безумие!
Автоматически замкнув кабинет и опечатав пластилином дверь, парень отправился к выходу из здания.
Спустился по ступеням из мраморной крошки, вышел на улицу…
И столкнулся со Стекловым.
– Привет! Домой едешь?
Адам сглотнул комок, застрявший в горле:
– Ага.
Димка поправил очки:
– Пошли, подвезу.
– Ты же в другой стороне живешь? – слова царапали горло, словно сухарей непрожеванных наглотался.
– Ничего страшного, – отмахнулся Стеклов. – Сделаю крюк. А то ты зеленый весь после вчерашнего… Еще свалишься в обморок где- нибудь в маршрутке… Поехали, я тебя подвезу, – повторил учетчик, легко сбежал по ступеням, остановился, оглянулся, крутя на пальце ключи от машины: – Идешь?
Адам покорно спустился следом. Почему- то он был уверен, что отказаться уже не получится.
Сложенный вчетверо листок бумаги, спрятанный в кармане, почти физически обжигал кожу.
…Некоторое время они ехали в молчании. Учетчик даже радио не потрудился включить. Адам уже понадеялся, что все пронесет, что Димка действительно просто пожалел его после вчерашнего, когда Стеклов вдруг резко перестроился в соседний ряд, а потом и вовсе припарковал автомобиль у обочины. А до Левенцовки было еще очень далеко…
– Ничего не хочешь мне сказать? – Стеклов даже голову не повернул: смотрел в среднее зеркало заднего вида.
Адам попытался прикинуться дураком:
– О чем?
Учетчик на миг задумался, а затем вздохнул:
– Пойдем другим путем, – и, не поворачиваясь к Верину, протянул руку: – Отдай бумагу.
– Какую бумагу?
В груди шевелился ледяной червячок страха. Сейчас ему ответят: «которую тебе дал Ольховой…», и дальше выяснится, что Адам не только сам вляпался в огромные проблемы, но и сотрудника подставил.
– Не зли меня, Верин, – ровным голосом посоветовал Димка. – Ты выгорел дотла. А у меня полный кулон. Просто отдай бумажку. Я понятия не имею, что у тебя там на ней написано, и где ты ее взял, но точно знаю, что тебе она не нужна. – в голосе проклюнулись металлические нотки: – Отдай бумагу. Пожалуйста. По- человечески прошу. В первый и последний раз.
Адам сжал зубы. Он сегодня смог зажечь крошечный огонек. Смог. Значит, все- таки не выгорел дотла? Значит, учетчики этого не заметили?..
Но отдашь сейчас бумагу, принесенную Ольховым – и пропадет последняя надежда разобраться с происходящим. Он ведь не вспомнит все адреса, указанные на листе. И не факт, что Никита еще раз сможет что- то найти. Вернее даже наоборот – скорее всего, ничего не найдет, не принесет новых сведений…
И ты так и будешь до старости сводить таблицы статистики, зная, что в твой мир выкинуло двух испуганных девчонок, а ты – ничего не сделал, чтобы им помочь…
Перед глазами вновь, как наяву, всплыло изуродованное лицо соседки Лейденов…