Чтение онлайн

Во время службы в ополчении Каратеева Тургенев не переставал им интересоваться. В письме к В. П. Боткину от 11 июня 1856 года он писал: «Каратеев еще не вернулся, но по слухам цел и невредим». А когда Каратеев прибыл в свою усадьбу, Тургенева в Спасском уже не было. Не приехал он в Россию и в 1857 году. Каратеев вновь встретился с Иваном Сергеевичем лишь в 1858 году. В Спасское Тургенев приехал в июне и прожил здесь до ноября. В своих письмах за этот период писатель не упоминает о Каратееве. Но надо думать, что после трехлетнего перерыва со времени их последней встречи, они не могли не стремиться побыстрее свидеться. Тургеневу было интересно узнать, как изменился его молодой сосед за прошедшие годы, послушать от него уездные и губернские новости. Все располагало к тому, чтобы Иван Сергеевич и Каратеев, жившие поблизости друг от друга, не единожды обменялись дружескими визитами.

Во всяком случае об одной встрече писателя с Ка-ратеевым мы можем утверждать точно.

1 сентября 1858 года в Туле проходило губернское дворянское собрание для выборов членов губернского комитета по устройству быта помещичьих крестьян. На собрании выступали две группы дворян: консервативная и либеральная. Представители последней составили свое, особое «мнение», по вопросу об освобождении крестьян. Этот документ был потом опубликован в «Современнике» (№ 12, 1858). Под ним стояли подписи 105 дворян, в том числе Л. Н. Толстого, И. С. Тургенева и В. В. Каратеева.

Вопрос освобождения крестьян от крепостной зависимости был жгучим. Больше других он занимал Тургенева. Надо считать, что свою подпись под «мнением» Каратеев поставил не без влияния Ивана Сергеевича.

К этому времени относится один документ, написанный собственноручно Каратеевым, который значительно расширяет наши знания об этом человеке. Документ, этот называется: «Сведения о состоянии имения, принадлежащего губернскому секретарю Василию Владимировичу Каратееву Чернского уезда сельца Лобанова, Мацнево тож». Сверху титульного листа дата — «4 сентября 1858 г.».

Данные составлены в форме ответов на вопросы, которые высылались помещикам за подписью губернского предводителя дворянства. Ответы на шестнадцать поставленных вопросов каждый землевладелец должен был доставить уездному предводителю дворянства в спешном порядке.

Документ написан черными чернилами, одной рукой (от начала и до конца). Изложение ответов свободное, грамотное. Почерк размашистый, твердый, разборчивый.

В конце документа той же рукой подписано: «Помещик сельца Лобаново, Мацнева тож губернский секретарь Василий Владимирович сын Каратеев».

Сомнений быть не может. Документ составлен самим владельцем сельца.

Каратеев писал, что «крестьяне работают на барщину за известное количество земли, предоставленное в их пользование». Живут они «в двадцати отдельных избах, при каждой из которых находятся их клети, сараи, одним словом, все хозяйство».

«Земли я не нанимал и не отдавал в наймы», — заявлял владелец сельца Лобаново. Крестьяне сельца занимались хлебопашеством и плотничеством. В зимнее время ходили в извоз.

Далее Каратеев пишет, какие исполняют повинности тягловые крестьяне и какие дворовые. Любопытная деталь. Часть дворовых находилась на оброке. То же самое было и в Спасском у Тургенева5.

Много лет спустя Тургенев писал о своем соседе: «Каратеев заставлял себя заниматься хозяйством, в котором ровно ничего не смыслил…»

Зиму 1859 года Тургенев находился в Петербурге. Сюда до него дошло известие о тяжелом заболевании Василия Каратеева.

«Как жалко, однако, милого Каратеева! По всем известиям, он если не умер, то уже безнадежен… Горько!» — писал Иван Сергеевич в письме к знакомому помещику И. В. Павлову от 15 февраля 1859 года.

В конце марта Тургенев возвратился из Петербурга в Спасское. Его предположение в отношении Каратеева оправдалось. 27 марта 1859 года он пишет к своей знакомой графине Е. Е. Ламберт: «Я нашел здесь все в прежнем виде; только смерть, к истинной моей горести, похитила в мое отсутствие почти единственного нашего соседа, очень милого и доброго молодого человека, по имени Каратеева… Смерть уносит людей, не разбирая».

О своей горести писатель спешит уведомить всех близких и знакомых. В тот же день он написал И. В. Павлову, делясь своим переживанием: «А бедный Каратеев?..»

Известил об этом Тургенев и Полину Виардо. 31 марта (12 апреля) 1859 года он писал ей в Париж: «Единственный сосед, которого мы имели, добрый и милый малый, недавно умер. Грустно мне вспоминать об этом».

Более подробно о смерти Каратеева Тургенев рассказывает в письме к своей знакомой В. Я. Карташевской (31 марта 1859 года). Здесь же он делится и своими литературными планами: «Я теперь занят планом повести, мысль которой извлечена мною из одного рассказа Каратеева — и, если я ее кончу, посвящу ее его памяти. — В одном лице я постараюсь изобразить его самого».

А какова же судьба повести Каратеева «Московское семейство»? Еще при жизни автора Тургенев делал попытку опубликовать повесть в «Современнике». Об этом упоминает в своих воспоминаниях П. В. Анненков. Но редакторы журнала сочли повесть недоработанной. Иван Сергеевич делал еще одну попытку напечатать произведение Каратеева с помощью журналиста С. С. Дудышкина, у которого, по заявлению писателя, она и осталась. Дальнейшая судьба этой повести неизвестна. Возможно, и сейчас она находится где-то в архивах. Для исследователей творчества Тургенева рукопись повести Каратеева представляет несомненный интерес.

По свидетельству исследователей, началом работы Тургенева над романом «Накануне» является январь 1858 года. Уже тогда (Каратеев еще был жив) в списке действующих лиц нового романа значится имя Каратеева. В этом же списке один из героев назван Кон-дауровым. И тут небезынтересно вспомнить замечания известного исследователя творчества Тургенева профессора А. Мазона. Он говорит, что произведения Тургенева «тысячами уз связаны с действительностью. Персонажи его в некоторой части — лица живые: имена знакомых, друзей, родных перемешаны с именами вымышленными. Списки действующих лиц испещрены намеками на живых лиц»6.

Фамилия Кондаурова не выдумана писателем. Она принадлежала реальному лицу.

В 1854 году чернским уездным дворянским предводителем было направлено дело в губернское дворянское собрание «О неповиновении своей матери» отставного юнкера Ивана Андреева Кондаурова. Дело это было шумным… О нем должен был знать и Каратеев. В это время он уже служил в канцелярии уездного посредника. Через канцелярских служащих все уездные дела ему хорошо были известны. А главное то, что Кондауров был сосед Каратеева, усадьба которого находилась в пяти километрах от сельца Лобанова. Подробности «дела» Кондаурова Тургенев мог узнать от Каратеева. И возможно, какие-то черты сына-«бунтаря» вызвали интерес у писателя. Во всяком случае фамилия Кондаурова запомнилась Ивану Сергеевичу.

В своем «Предисловии к романам» Тургенев дает такую характеристику Каратееву: «…Романтик, энтузиаст, большой любитель литературы и музыки, одаренный притом своеобразным юмором, влюбчивый, впечатлительный и прямой…, особенно любил чтение да разговоры с людьми ему симпатичными»7. Такими чертами писатель наделил и одного из героев романа «Накануне» — Шубина. В этом утверждении сходятся многие тургеневеды, в их числе и известный советский литературовед Н. Л. Бродский.

Как видно из писем Тургенева, Каратеев умер в марте 1859 года. В то время ему еще не исполнилось 27 лет. Похоронили Василия Каратеева на отдаленном сельском кладбище близ деревни Лапино, окруженном со всех сторон березовой рощей. С тех пор прошли годы, целые десятилетия. Могилу его теперь уже трудно найти, она ничем не отличается от других. Но вечным памятником молодому «романтику» будут бессмертные творения великого писателя.