Чтение онлайн

Пробудили его тихие крики птиц. Дорин потянулся и зевнул. Был полдень.

– Доброе утро.

Он оглянулся. Уллара сидела на ящике, поджав ноги, и наблюдала за ним.

– Доброе.

– Ты работал ночью, - заметила она.

Он кивнул и нахмурился: это не было вопросом.

Она соскочила.
– Принесу чая.

– Ну, благодарю.

– Благодаришь?
– Брови поднялись.
– Снова? Твои манеры явно улучшились.

Он искал что ответить, однако девушка была уже на лестнице. Оставшись наедине с птицами, он выделил взглядом гордого сокола, давшего название одному из племен сетийцев. Птица ответила крайне надменным взором, свойственным лишь хищникам. Уллара вернулась с чашкой слабого зеленого чая, миской йогурта и хлебом.

– Мама делает йогурт, - объяснила она.
– У нас козы.

Дорин скрестил ноги и сел, всасывая жидкость.
– Очень даже.

– Спасибо, Тан...
– Она осеклась и покраснела.

– Что такое? Тан?

Она дернула себя за грубую тунику, опустив голову и явно онемев.

Он кашлянул.
– Не хочешь, не говори...
– Волосы ее, видел парень, были грязными и полными соломы. Она давно не расчесывалась.

Девушка косо глянула на него, закусив губу.
– Я.. я даю имена всем... всем спасенным.

Казалось, она хочет что-то добавить, но он не стал поддерживать беседу. Сидел и ждал.

Девушка показала на большого сокола равнин: - Это Князь.
– Указала на сердитого ястребка с раздвоенным хвостом.
– Хитрец.
– Огромный встопорщенный филин оказался Кусакой. Далее шли Быстрый, Страж, Гнев, Алый, Резак.

Дорин поклонился каждому и и повернулся к Улларе.
– А я?

Она снова спрятала лицо, глухо прошептав: - Танцор.

Тут он поднял брови: действительно, его заставляли учиться танцам - ради гибкости и скорости. Учитель всегда называл танцем и поединок.
– Ну, спасибо, Уллара.
– Рука коснулась кошелька на поясе и он чуть не подпрыгнул, вспомнив.
– О да. Это тебе.
– Он протянул кошелек.

Она поглядела, не делая попытки взять подарок. Он почти сразу положил кошелек на пол, среди соломы и птичьего помета.
– Там немного... я просто подумал...

– Благодарю. Мой младший брат нездоров, и мы... Спасибо.

– Понимаю. Ну... Мне пора бы уходить.

– Да.
– И опять эта грусть. Почему он только и умеет, что огорчить ее? Девушка потянулась за миской, и он изумленно зашипел: - Твои руки!

Она попыталась спрятать руки, но он оказался куда проворнее и схватил ее ладони, переворачивая. Плоть на обеих сторонах кистей так сильно потрескалась, что глубокие морщины заполнились подсохшей кровью. Выступающие участки стали белыми, грубыми и омертвевшими.
– Работаешь со щелоком и тому подобным?

– Моя работа - чистить упряжь, мять кожу.

– Работа съедает плоть до костей - ты так пальцы потеряешь.

Она вырвала руки.
– Не позволю, чтобы этим занималась мама! И сестры!

Тогда он поднял руки, как бы сдаваясь.
– Нет, я не предлагаю... Просто... Вот.
– Он вынул из-под куртки еще один кошель, извлек из него сверток в вощеном пергаменте.
– Пользуйся.

– Что это?

– Целебная мазь. Вот, позволь.
– Он велел ей вновь подставить руки. Девушка протянула их, словно испуганный маленький зверек, и он начал втирать густое как мед снадобье. От тепла оно таяло, будто воск. Он протирал пальцы и промежутки между ними.

– Это алхимия, - сказала она встревоженным голосом.
– Ты это купил.

– Да.

Она снова чуть не вырвала руки. Зашипела: - Мы... я... не могу себе позволить!

– Да ладно. Считай подарком.
– Он вновь начал натирать ей руки.
– Расслабься.
– Едва он это сказал, как плечи девушки опустились, глаза медленно сомкнулись. Сонная улыбка явилась на уста. Он втирал мазь в ранки.

– Это пропитано магией Денала, - пробормотала она, чуть оживившись.

– Да.

– Ты напрасно тратишь ее на меня.

– Нет. Для того она и предназначена. Ну, теперь лучше?

– Да, - произнесла она едва слышно.
– Лучше.

– А мне пора. Увидимся еще?

Она вздрогнула, моргнув, и выпрямилась.
– Да. Наверняка.

– Хорошо. Будь осторожнее.
– Он встал и, глядя на нее, едва поборол желание охватить голову руками, поцеловать в лоб и шепнуть, что все будет хорошо. Но Дорин лишь одернул себя и отступил к окну, помахал рукой и спустился по стене конюшен. В переулке в голову ему пришла мысль, что роли переменились - теперь он спаситель, а она раненая, трепещущая птичка.

Уллара осталась одна. Позволила глазам вновь закрыться, прижала руки к подбородку и так держала, раскачиваясь. Улыбка вновь посетила губы, и была она весьма страстной. Девушка свернулась в соломе и вдохнула запах своих рук, ставших такими теплыми.

***

Шелк знал три тайных входа в катакомбы под Ли Хенгом. Один через стоки под дворцом, второй через тоннель от речного берега, а третий скорее теоретический: дверь, крепко запертая и заколоченная, в стене Внешнего Круга. Он предпочитал речной берег. Маг купил несколько речных суденышек и выбрал одно для наиболее секретных путешествий: немногим более чем длинное выдолбленное каноэ. Сейчас он отвязал его и выгребал среди леса столбов, поддерживавших бесчисленные пристани, доки и хозяйственные постройки. Он выжидал, двигаясь по течению мутно-охряной реки Идрин, медленно несущей воды к Кауну и в Напанский залив. Всматриваясь в ровную линию берега под тенями построек на сваях, маг наконец углядел сгорбленную фигуру на камне среди грязи. Босые ноги покрылись сине-серой тиной, волосы казались спутанными водорослями. Фигуру едва ли можно было счесть женской, но маг узнал ее. Женщина, которую он мог бы назвать если не подругой, то соотечественницей, держала в руке на редкость огромного идринского рака.

– Хей! Лисс!
– закричал он.

Старуха подняла голову, всматриваясь.
– Кто там? Тот самый, скользкий и вкрадчивый мой приятель?

Шелк закатил глаза к планкам настила над головой.
– Не стоит, Лисс.

Она всем видом показывала, будто беседует с раком.
– Зачем он натянул столь пустую, хотя и красивую маску?
– Она поднесла тварь к уху.
– Нет! Слишком чудовищно! Что ты!

– Спасибо, Лисс. Уверен, раки полны внезапных прозрений.

– Они полны останков горожан - будь уверен.

Маг потер подбородок.
– Ну... Тут ты права.

– Пришел сбросить маску, Шелк?

Улыбнувшись, он покачал головой.
– Просто поздороваться. По пути к Хо.

Она покачала раком, словно указующим перстом.
– Следи за Хоталаром, дружок. Он одержим.

Шелк поклонился в ответ на предостережение. Лисс, знал он, знает в Хенге всё и всех. Вялое течение тащило его дальше.

– Осторожнее, - крикнула она.
– Предвижу осложнения.

– Какие? От Кана?

– Нет. Пошли короля Чулалорна ко мне и я избавлю его от всех амбиций, и от семени заодно. Что-то иное.

– Что же?

Она крикнула громче: - Не знаю. Что-то уклончивое и сокрытое, видимое лишь уголком глаза.
– Шелк снова поклонился, и женщина пропала за лесом опор.

Уже за полдень он нашел врата, магически скрытые в темноте под пристанями и галереями. Подогнал туда каноэ и, с крайним отвращением, прошлепал по скользкой грязи, отворил железную решетку.

Миновав множество тоннелей и хлипких лестниц, маг оказался в каменных катакомбах. Здесь царил полный мрак, так что он призвал свой садок, и крошечный огонек замерцал на поднятой ладони. Он не давал тепла, лишь свет, ибо его садком был Тюр. Многие считали его магом садка Мокра - специалистом по очарованию разума, однако эта способность была скорее природной, нежели наработанной. Или, возможно, он неосознанно тянул из Мокра. Шелк сам не знал. На что действительно ушли годы учения и старания, так это на касание Тюра и даже, в мгновения высшей инспирации, истока мощи за его пределами.