Чтение онлайн

– Моей работы.

– Похоже, они Свободны.

Джаг шлепнул ладонью по саркофагу столь сильно, что раздался треск костей и камня.
– Не пошел бы...

Дальхонезец огорченно отпрянул.
– Просто хотел помочь.

– Постохотемочь, - взвизгнул нахт.

Юнец попытался сбить существо, но оно оказалось слишком ловким - само ускакало, издавая нечто вполне сходящее за смех. Юнец погнался за зверьком, занеся палку словно дубину.

– Что будет с нами?
– спросил Дорин.

Джаг снова потирал лоб.
– Думаю, это было приятным развлечением, - сказал он из-за ладони.
– Время потекло быстрее. Но я уже начинаю сожалеть.

Где-то во тьме началась битва, полная шипения и проклятий.

Джаг вскочил, махнув рукой.
– Я пытаюсь думать! – Волна силы окатила комнату, прижимая Дорина к стене, выдавливая воздух из груди. Вся постройка заскрипела, содрогаясь. Пыль потекла дождем, затемнив всё. Дорин щурился, кашляя и задыхаясь. Он не мог разогнуться. "О боги! Простая вспышка досады чуть не убила меня!"

Из темноты донесся влажный кашель, тяжкое пыхтение и бульканье завершилось предсмертным хрипом. Малютка-нахт выбрался из клубов пыли. Почти по-человечески пожал плечами. Джаг повернулся к Дорину, воздевая палец: - Прости, я на один миг.
– Высокое существо встало, согнувшись почти вдвое, голова заскреблась по каменному своду. Дорин и нахт следили, как он исчезает во мраке. Вскоре раздался удивленный рев: - Его здесь нет!..

Дорина пронизал укол гнева и зависти. "Проклятие! Обдурил всех нас! Я ему голову сниму. Никто не смеет поступать так с Дорином Равом!" Нахт был как раз перед ним; он мгновенно решил, что будет делать. "Почему нет? Я почитай что мертв..."

Он схватил зверька за шею и прижал лезвие к подбородку.
– Выходи! У меня твой фамильяр или питомец, или кто он тебе!

Зверек тут же замер, то ли от неожиданности, то ли он удивления. Его перекосило, тельце повисло в руке как мертвое. Дорин чуть не выпустил его. "Чертовски тяжелый уродец".

Джаг вышагал из темноты.
– У тебя мой кто?

– Выпусти меня, или перережу ему глотку.

Непостижимая улыбка исказила лицо Джага, он склонил голову набок.
– Ты... убьешь... это?
– Он беззвучно захохотал. Вернувшись к саркофагу, снова оперся локтями и опустил подбородок на кулаки.
– Отлично. Сделка. Обещай, что заберешь его, и я тебя отпущу.

Дорин уставился на него в крайнем удивлении.
– Что, во имя Худа....

– Мы согласны, - раздался голос дальхонезца прямо у плеча. Дорин отпрянул. Нахт ожил, извиваясь и кусаясь, и с легкостью выскользнул из его хватки. Сорвал ларчик с пояса и прыгнул на юного мага.

Джаг смотрел на всех с расчетливым выражением. Яркие янтарные глаза сосредоточились на дальхонезце, он ткнул в его сторону пальцем.
– Ты... ты перемещаешься способом, которого я не видел очень давно. Ничего не боишься? Готов на всё?
– Он смеялся, махая рукой, повелевая им уходить.
– Любым способом. Доброго пути! Наконец я познаю немного тишины и покоя. Но предсказываю: тем, что обитают вне моих стен, покой будет только сниться!

Дорин попятился к двери.
– Туда, - зашипел он своему... сообщнику?!

– Не так споро, не спеши, - ответил юнец. Нахт сидел у него на плечах, улыбка безумца заставила показать два ряда острых зубов. Дорин отпрянул. "Боги, да что он такое?"

Дверь была как раньше - пролезть вполне возможно. Нахт побежал первым, щебеча и маня их за собой. Дорин встал на карачки, полный подозрений. То шире, то уже? Джаг, похоже, пустил их к себе. От крайней скуки.

Темнокожий пролез сквозь дверь. Дорин кинул последний взгляд назад, словно ожидая атаки после успокоительных слов, но ничего не увидел. "Хорошо. Снова мерзлая темнота и пышная тишина. Добро оставаться, сказал бы я тебе!"

Снаружи оказалось тоже темно - не как перед зарей, а как после заката. Не просто сумрак узкого ущелья. Дорин видел, что юнец выжидает, положив трость. Нахт свернулся на локте руки, будто спящий младенец. Самое уродливое дитя мира.
– Ну, - начал Дорин, прокашлявшись.
– Как звать-то тебя?

Брови дальхонезца взлетели, словно он был крайне удивлен.
– Мое имя?
– Глаза скользнули по камню.
– Ага... имя...
– Он улыбнулся, поднимая палец.
– Ага! Ву! Мое имя Ву. Верно, Ву... а твое?

Дорин ощутил, как плотно сжались его губы. "Если решил использовать ложное имя, хотя бы придумай его заранее!" И сам задумался о звучном псевдониме - тот, что из детства? Но Жердь ... не таким он хотел бы подать себя. Другого на ум не пришло, так что он сказал честно: - Дорин.

Дальхонезец - Дорин не мог заставить себя назвать его Ву - задумчиво кивнул.
– Хорошо, хорошо. Ну, всё было очень мило, однако пора идти. Я занят, видишь ли. Многое нужно сделать.

Теперь свел брови Дорин. Ухватился за перевязь.
– Идти? Мы еще не решили, как разделиться...
– Но проклятый парень вдруг начал пропадать. Поганцы маги! Как он ненавидит их! Руки мелькнули, два ножа полетели в сторону растворявшегося колдуна.

Взор дальхонезца изобразил потрясение и удивление.
– Чудеса! Ты ранил бы меня... будь я на этом месте хоть миг...

"Маги! Проклятые крысы в садках!" Дорин нашел ножи, проверил острия. Лишь магам удавалось от него уйти. Он изучал темные утесы. Всё же... До обитаемых мест далеко. Есть время. Он найдет его. Парень мог направляться лишь в одно место. Ли Хенг.

Не выследит по дороге, так найдет Худом клятого мага там. Рано или поздно.

В склепе Джагут повел рукой; камень застонал и сдвинулся, вновь запечатав крипту. Он начал изучать древние, выбитые тысячи лет назад знаки. Кустистые брови поднялись, он сел прямее, погладив подбородок.
– Ну, ну... Ты бросаешь еще двоих в безнадежное, дурацкое блуждание.
– Он смотрел в темноту, словно ожидая получить ответ.
– Почему эти двое управятся лучше, чем все, посланные тобой на смерть?
– Он ждал, склонив голову, вслушиваясь; но потом плечи опустились.
– О, ладно.

Джагут встал, кряхтя, и ушел во мрак за пределами света лампы.

Лязг и шум поисков огласили помещение. Наконец он вернулся, бросив на плиту помятый шлем с забралом, и сел, вздыхая. Поглядел на шлем.
– Ну?
– спросил он.

– Твоя проблема, Готос, - раздался слабый, запыхавшийся голос из-за бронзовой решетки, - в том, что ты сдаешься слишком легко.

Готос презрительно фыркнул.
– А ты, Азати?

После долгого молчания шлем ответил, звуча почти грустно: - Наша проблема в том, что мы не можем.