Чтение онлайн

Ибн Сина и Омар Хайям — дети бога, сказал о них парод. Доводил он их до последней черты отчаяния, но никогда и отчаяния не оставлял. Встретиться Ибн Сина и Ширази могли в рядах книготорговцев или в мечети, или лечил Ибн Сина Ширази в Первое свое пребывание в Гургане. Несомненно, Ибн Сина принадлежал к той категории людей, которые, поговорив с кем-нибудь, сразу влюбляли в себя собеседника.

В доме Ширази Хусайн, наконец, достал свои записи к „Канону“ и продолжил работу. Вот его руки затачивают кончик тростникового пера, окунают в чернила, и потекли на белый лист бумаги, только что разрезанной Джузджани, слова: „Каждая из двух разновидностей семени является частью вещества зародыша“. Одна фраза, а в ней победа великого спора XX века — спора генетиков о наследственности, о том, кто вносит наследственную информацию в зародыш [138] . Ибн Сина предвосхитил также идею НЕПРЕРЫВНОСТИ развертывания генетической программы и идею НЕОБРАТИМОСТИ процессов развития. „Ведь ребенок, — пишет он в доме Ширази, — непрерывно развивается, постепенно растет… Как же может он пойти в своем развитии назад?“

Предвосхитил Ибн Сина и идею сложения натуры человека из малых частиц, элементов [139] . Взаимодействие противоположных генов „останавливается у некоего предела, — пишет Ибн Сина. — Из совокупности их возникает качество, сходное с ними всеми, то есть натура“.

Предвосхитил и понятие типов конституции: „Индийцам присуща общая им всем натура, — пишет он в первой книге „Канона“, — а у славян другая натура, свойственная исключительно им одним. Каждая из этих натур уравновешена к данной породе людей и не уравновешена к другой“.

Науки, родившиеся в недавнее время — медицинская география, этническая демография, — с помощью тончайших биохимических исследований решают проблемы этнической обусловленности заболевании и адаптивных способностей. Многое еще неясно. Науки эти только встают на ноги. Ибн Сина выдвинул догадку в „Каноне“ о некоторых чертах видового и этнического потенциала, лежащего в границах избытка и недостаточности качеств натуры (генотипа), „соответствующих атмосфере его климата“ [140] .

Ценны мысли Ибн Сины и для новой, только формирующейся науки биоритмологии, изучающей сезонные, суточные и другие ритмы колебаний болезней в зависимости от окружающей среды. Невропатологи и кардиологи знают, что инсульт и инфаркт учащаются в те сезоны, когда резко в течение суток меняется погода, „Если погода перейдет в один день от жары к холоду, — пишет Ибн Сина в „Каноне“, — это непременно вызовет соответствующие изменения в здоровом теле“.

Ибн Сина из своего XI века говорит и о наличии биологических ритмов в теле, тканях, органах, о том, что они тесно связаны с ритмикой среды, учит читать взаимодействия этих ритмов через пульс, ощущать в них единую закономерность, некую музыку, что можно смело отвести к наивысшим достижениях медицинской мысли. „Как искусство музыки, — пишет Ибн Сина, — совершенно благодаря сочетанию звуков в известном соотношении по остроте и тяжести и кругам ритма, величине промежутков времени, разделяющих удары по струнам, таково и качество ударов пульса. Отношение быстроты и частоты их темпа есть отношение ритмическое, а отношение их качества по силе и слабости и по величине есть отношение сочетательное. Так же, как темпы, ритм и достоинство звуков бывают согласные, а бывают и несогласные, так и неровности пульса бывают упорядоченные, а бывают и неупорядоченные“.

А это уже биофизика, которую так широко изучают в современной терапии: синусовая аритмия сердца, например. Ибн Сина различал 48 видов пульса по десяти параметрам!

Для того чтобы немного определиться — где мы, а где Ибн Сина, ощутить время, в которое он жил, приведем пример: в Европе в XVI веке, то есть через 500 лет после Ибн Сины, в медицинских университетах логически обосновывали применение мака при лечении головных болей на том только основании, что головка мака… круглая, как и голова человека [141] …

Ибн Сина высказал мнение о возможности лечения одних заболеваний другими — принцип „раздражающей терапии“, за обоснование которого в 1927 году Ю. Вагнер-Яурегг был удостоен Нобелевской премии [142] . В „Каноне“ Ибн Сина говорит, что четырехдневная лихорадка избавляет от „злокачественных болезней, меланхолии и падучей“. Но обращал Ибн Сина внимание и на вредную взаимосвязь болезней, когда заболевание одного органа тянет за собой заболевание другого, — так называемый „порочный круг“ (положительная обратная связь с точки зрения кибернетики) — одна из основных проблем современной медицины [143] . „Иногда соучастие обращается во вред, — пишет Ибн Сина. — Если мозг заболевает, то желудок соучаствует с ним в болезни, И пищеварение в Нем ослабевает. Он посылает мозгу дурные пары и не переваренные питательные вещества И тем прибавляет болезни самому мозгу“. Эти мысли Ибн Сины о „дурных парах“ сложились потом Декартом в современные представления о нервном импульсе, о нерве как канале переноса информации.

Общепризнанным считается приоритет Ибн Сины и в вопросе локализации отдельных участков мозга как причин тех или иных физиологических функций и психологических процессов. Впоследствии это получит экспериментальное и клиническое подтверждение и станет основой таких новых наук, как нейрохирургия, неврология, психология, психиатрия. Леонардо да Винчи сначала выступил против этих взглядов Ибн Сины, но потом поддержал их.

— Ибн Сина считает, — говорит Бурханиддин-махдум народу На площади Регистан, — что память, воображение, мышление, зрение, сон, чувства, движение рук, ног — все связано не с богом, а с тем или иным участком мозга головы, ушибёшь, например, затылок, потеряешь память. Повредишь середину мозга, потеряешь способность мыслить. Размозжишь лоб, потеряешь способность воображать. Ибн Сина объясняет, таким образом, а причины психических заболеваний: падучей, меланхолии, слабоумия и даже сумасшествия. А ведь все это — тайны бога. Сумасшедший — это же опьяненный любовью к всевышнему! Б его лепете мы ощущаем контакт человека и богом, и Нас охватывает трепет. Ибн Сина же без трепета пишет в „Каноне“: „Сумасшествие — это повреждение мыслительных способностей человека в сторону ИЗМЕНЕНИЯ“, когда человек мыслит то, чего нет, и считает правильным неправильное. Слабоумие — повреждение мыслительных способностей в сторону НЕДОСТАТОЧНОСТИ или ИСЧЕЗНОВЕНИЯ. „Слабость памяти возникает вследствие повреждения в задней части мозга. Падучая — спазм мозга…“ И так про все. Все объясняет!

Вот уважаемый Усман-бег. Мы специально пригласили его на это заседание. Он лечит психические заболевания… Кораном! Приходит к больному, садится у его ног в начинает читать божественное слово. Ибн Сина же, не испытывая никакого почтения к тайне, ибо каждый человек — это тайна, жесток в своих методах лечения, жесток, как дьявол. Представьте, кто-то возомнил себя коровой и просит, чтобы его зарезали. Приходит Усман-бег, — лаской, тихим словом, красивым чтением Корана успокаивает больного, возвращает его к облику человеческому, ибо не может слово бога не тронуть человека — его создание. Вот логика, достойная преклонения! А Ибн Сина? Приходит в фартуке мясника, забрызганном кровью, поднимает нож, тоже весь в крови, и во всю глотку орет: „Где тут корова, которую я должен зарезать? Эта? О, нет! Слишком она худа! Вы сначала откормите ее как следует, а потом я ее зарежу!“ Ибн Сина и перед бесстыдством не остановится! Служанка, ставя перед эмиром еду, не смогла разогнуться. Стоит так день-два. Пришел Ибн Сина. Созвал всех в комнату. Даже эмира пригласил! И при всех начал… снимать с женщины… штаны. Только дьявол мог додуматься до такого! Усман-бег же спокойно сел бы перед женщиной и стал читать Коран, и слово бога разогнуло бы несчастную, ибо не то, что тело, душу оно выправляет…

— Ну а женщина та разогнулась? — спросили в толпе.

— Разогнулась. Но какое это имеет значение!

— А мужчина, тот, что коровой себя считал?

— Поправился… Так вот…

Психология…

Никто из предшественников Ибн Сины не разрабатывал научные основы психиатрии — ни Гиппократ, ни Гален, ни Фараби. Искать приходилось вслепую. Не было у Ибн Сины и нейро-физиологических, биохимических, электрофизиологических лабораторий. Только наблюдательность и интуиция, и горячее желание помочь людям, когда слепому готов отдать свои глаза, хромому — ноги, безумному — ум.

Ибн Сина тонко отличал психопатологические расстройства от психических и неврологических состояний [144] . Гениальное его определение сумасшествия и слабоумия дали основу современному учению о различии негативных и позитивных синдромов, о необратимости течения психических заболеваний, А его описание психических отклонений по всей шкале: от мании до меланхолии, дали основу науки о депрессивных состояниях. Бесценен и его вклад в учение об эффективных синдромах, а также смешанных эффективных состояниях, — и сегодня это спорный вопрос! — о сезонности заболеваний, ритмике психоза — проблема, которой ученые начали заниматься лишь недавно. Наблюдения Ибн Сины в области витально-эффективных расстройств оказались крайне важными в свете современной проблемы быстрорастущих психических заболеваний. Ценно И утверждение Ибн Сины о переходе меланхолии в шизофрению. Кроме того, с полным нравом Ибн Сину можно считать основоположником геронтологической психиатрии. В современных спорах о природе эпилепсии мысли Ибн Сины имеют глубокое живое научное значение. Он отлично разбирался и в регулярном механизме нервной системы, который современная наука лишь — недавно разграничила на два и дала им точные определения: соматический (отвечающий за движение и чувствительность) — у Ибн Сины Это душевная сила, и вегетативно-трофический (отвечающий за обменно-трофическую функцию даже в том случае, если движение и чувствительность нарушены) — у Ибн Сины это животная сила. Вот этот гениальный отрывок: „Если орган лишился душевных сил, — пишет Ибн Сина, — но еще не лишился животной силы, то он живой… Разве не видишь ты, что онемевший член или член парализованный сейчас же теряет силу ощущения и движения, восприятию которых мешает… закупорка, образовавшаяся между мозгом и данным органом в идущих к органу нервах. При этом член все еще живет. Орган, который постигла смерть, теряет и ощущение и движение и подвергается гниению и разложению. Следовательно, в парализованном органе имеется сила, которая сохраняет ему жизнь. Когда же препятствие устраняется, к нему опять течет сила ощущения и движения“.

В зависимости от повреждения третьего желудочка мозга Ибн Сина первый в истории медицины описал болезнь „тяжелого нарушения сна“ (энцефалит), которая в Европе была определена лишь в 1918 году. Вот доказательство: „Самая глубокая спячка, — пишет Ибн Сина, — возникает при ранении тех желудочков мозга, которые вызывают столь же глубокую спячку при давлении на них опухоли или воспаления“.

Рассказывая о первой сосудистой оболочке глаза, которая питает его, Ибн Сина бросил мимоходом фразу, над которой снобы смеялись, а ортодоксы всех религий сходили в проклятьях: „Нет нужды в том, — писал Ибн Сина, — чтобы все части первой оболочки служили целям питания. Это осуществляет только ее ЗАДНЯЯ часть“, современная медицина подтвердила, что действительно осуществление зрительного акта обеспечивается „особенностями морфо-функционального состояния заднего его отдела — сосудистой оболочки, играющей исключительно важную роль в подвозе биологически активных веществ, необходимых для синтеза зрительного пурпура“, — пишут советские ученые Б. Вовси и Л. Кальштейн. Таким образом, указание на особую роль задней части сосудистого тракте глаза я связь его с определенным участком мозга — приоритет Ибн Сины.