Чтение онлайн

В ресторане заказал бифштекс с кровью, хотя обычно предпочитаю хорошо прожаренное мясо. Съел с большим удовольствием, аккуратно пользуясь вилкой и ножом. А так хотелось отбросить столовые приборы и впиться зубами в нежную плоть, истекающую невероятно аппетитным красноватым соком!

Дома надел вставную челюсть с клыками и коллоидную маску. Попытался говорить – получалось не очень хорошо. И тут в голову пришла гениальная мысль – разговаривать на языке северных орков. Дело сразу пошло на лад. После загрузки диалекта моего тейпа Грым при помощи трикета я говорил как деревенщина. С этим могут возникнуть сложности – провинциалов чаще пытаются обмануть. Впрочем, при необходимости я мог говорить на научном оркском.

Когда я репетировал произношение сложных оркских фраз, позвонил мобильник. Звонил монгол, по которому я даже немного соскучился.

– Грр ахр, рангрр-а, – вежливо сказал я Едигею, что в переводе означало: «Привет тебе, наемник». Понятия «частный детектив» в мире Ворк пока не существовало.

– Сабдык! [1] Чур-чур! – испуганно воскликнул монгол и дал отбой.

«Он что, орков никогда не видел, что ли?» – подумал я и вслух произнес эту фразу по-оркски.

Кстати, расскажу одну лингвистическую особенность – в языках обеих Сторон нет как самоназвания, так и названия врага. Себя и люди, и хищники называют «мы» или «Эта Сторона» – и это весьма приблизительный перевод. Правильнее было бы сказать: «Наша Сторона, единственная верная, и мы горды тем, что мы такие!» Причем и у тех, и у этих смысл примерно один. А вот в названии врагов имеется некоторое различие. Слова схожи и переводятся дословно как «другие» или «Та Сторона». Люди и союзники в эти слова вкладывали смысл: «С Той Стороны стены порядка, зверье грязное (дикое)». А орки и компания: «Обратная Сторона медали доблести, слабая добыча (дичь)». Вот так непросто обстоит дело. Для облегчения восприятия впредь я буду называть хищников «Та Сторона», а людей «Эта Сторона» – исключительно для того, чтобы не путаться.

Жизнь покатилась по колее. Тренировки, игры и снова тренировки. Пару раз звонил монгол, но я от него удачно отделывался. Дней через пять я уже не замечал маску и протез с клыками и разок случайно вышел из дому в обличье орка мира Ворк, вызвав переполох у дворовых бабушек и массу веселья у местной детворы. По-оркски говорить протез мне уже совершенно не мешал, да и на языке Этой Стороны я говорил как толмач. Теперь я понимаю, почему представители Той Стороны плохо говорят на человеческих языках – сильно мешают клыки.

Наконец все дела были завершены, и наступил день старта. С раннего утра я уже был на ногах. Выпил последний флакончик химии для запаха и поставил в графике последнюю галочку. Все – теперь мне для поддержания хищного духа достаточно было принимать одну маленькую таблетку перед сном. Впрочем, в последние дни меня от этой химии уже не тошнило, правда, резко поменялся вкус – теперь я предпочитал недожаренные бифштексы и сырую рыбу. Последние дни ел исключительно суши и бифштексы с кровью.

Для всех собачников двора я стал врагом номер один. Столько описавшихся собак мог увидеть разве что собачий ветеринар. Завидев меня, владельцы четвероногих друзей сразу прицепляли своих питомцев на поводок и бежали прочь как от огня. Симпатичная соседка снизу перестала со мной здороваться и теперь только морщила носик при встрече и презрительно фыркала, даже если была без своего спаниельчика. Странно – в салоне меня уверили, что человек мой запах совсем не чувствует. Ну, переживу как-нибудь. Не бегать же за людьми, объясняя каждому, что это всего лишь издержки профессии. Да и догонять спасающихся от меня собак проблематично – уж больно быстро убегают.

Растворив в воде флакон краски, полученной в косметологическом джисталкерском салоне, я залез в теплую ванну с головой, закрыл глаза и провел под водой долгие десять минут, дыша через соломинку. Тщательно вытершись и выйдя из ванной комнаты, я полюбовался на свое отражение. Кожа получила чуть зеленоватый оттенок, значительно более светлый, чем коллоидная маска. Но я был к этому готов – специалисты из салона сказали, что нужный цвет полностью проявится через час после окрашивания.

Взяв маленький мешочек с таблетками для запаха, которые внешне напоминали горошины перца и поэтому не должны были привлечь внимания, даже если их случайно обнаружат, я отправился в офис к приятелям-предпринимателям. Остальное оружие и снаряжение хранилось там. На всякий случай надел плащ с капюшоном, который отбрасывал на мое лицо тень. Привлекать внимания народа на улицах города зеленой физиономией не хотелось.

– Привет, зеленый! – заорал Саня, как только я переступил порог офиса.

– Крокодилам вход воспрещен, – пробурчал Дима вдогонку.

– На себя посмотрите, красавцы, – парировал я, и парни с интересом взглянули друг на друга. – Во-во, ничего интересного, обычные офисные крысы.

Дружеская перепалка после недели упорного игнорирования меня порадовала. Значит, все необходимые дела сделаны, придирок от компетентных органов не намечается, можно и мне начинать работу.

В уголочке скучал молоденький врач-практикант, присланный городской больницей согласно какому-то там постановлению, и с нетерпением ждал моего отправления, чтобы телепортироваться обратно. Телепорт в больницу в офисе уже был установлен.

Дружески пикируясь, мы подошли к столу. Пятьдесят граммов перед прыжком – наша давняя и обязательная традиция. На столе сиротливо стояла початая бутылка водки, в которой плескалось граммов четыреста. Ясно – приятели-предприниматели не удержались и уже приняли на грудь по пятьдесят, вот ведь негодяи. Медицина к нам присоединилась, и Александр вытащил откуда-то четыре пластиковые рюмки, выглядевшие как дорогой хрусталь и при этом умудряющиеся складываться аккуратным столбиком. Водка была быстро разлита, и мы подняли стопки.

– Ну, за удачу! – провозгласил тост Саня, и мы чокнулись рюмками. Звук был такой, что сразу стала понятна разница между пластмассой и хрусталем, причем я бы предпочел хрусталь, а остальным было все равно.

Мы опрокинули в себя содержимое стопок и замерли на мгновение. Водка обожгла рот, горячей волной прошла по глотке и, вспыхнув факелом в желудке, теплыми ручейками разлилась по жилам.

Потом я оставил ребят и пошел переодеваться и снаряжаться. Ребята мной уже не интересовались, как, впрочем, и доктор-практикант. Подойдя к зеркалу, я увидел, что моя кожа приобрела зеленый цвет, в самом деле чем-то похожий на цвет кожи аллигаторов.

«Может, орки произошли от крокодилов? – подумал я ни с того ни с сего. – Ближайший родственник человека – обезьяна, а кто ближайший родственник орка? Надо будет порыться в справочниках, как только вернусь», – решил я и выбросил лишние мысли из головы.

Надев вставную клыкастую челюсть и прилепив к лицу уже ставшую привычной коллоидную маску, я встал перед зеркалом в комнате отдыха и еще раз внимательно себя осмотрел. В зеркале отражался жуткий мускулистый орк с непонятным выражением лица. Сильную мимику орков я еще понимал, а вот нюансы мимического общения от меня пока ускользали полностью. В косметологическом салоне мне гоняли гашек-фильмы с мимикой орков, огров, троллей и гоблинов и объяснениями, что каждое выражение лица означает. И хотя я все это не очень хорошо запомнил, меня успокоили, сказав, что в процессе общения на месте все быстро усвоится. А высокотехнологичная коллоидная маска сама будет делать нужные выражения, повторяя их за моей мимикой. Если в чем ошибусь – выручит легенда. Никто и не ждет от деревенщины из тейпа Грым тонкого понимания и адекватной реакции. Деревня есть деревня.