Чтение онлайн

9 февраля

Кратер вокруг Курчатника за те сутки, что я тут не был, почти не изменился.

Да и вряд ли ему сможет повредить даже самая сильная пульсация — разве что добавит или прибавит ловушек, перетасует развалины, передвинет горы обломков или воздвигнет новые.

Самое главное, что в этот раз тут оказалось спокойно.

— Очень неплохо, — сказал я, оклемавшись и определив, что в той точке пространства, куда меня выкинуло, царит тишина, и никто не спешит ко мне с воплем: «Вот он, сволочь!».

Подобное развитие событий меня более чем устраивало.

Теперь надо выбраться с этого оживлённого, по меркам Пятизонья, места и двинуть на северо-запад, в сторону Тушинского лагеря сталкеров, где видели «меня», то есть дубля. Не исключено, что и там уже пускают слюну люди, обиженные моим нехорошим двойником, но другого пути, чтобы настигнуть его и ликвидировать, просто не существует.

Разве что засесть около тамбура и ждать, пока дубль не придёт сам.

Для начала можно забраться на крышу уцелевшего во всех передрягах института имени Курчатова, чтобы окинуть взглядом окрестности. Корпуса научного центра не только сохранились, а ещё и обрели неимоверную прочность, так что внутрь не удалось проникнуть никому. Ни с чем ушли даже военные, присылавшие с этой целью настоящую экспедицию.

Зато крыша использовалась сталкерами как наблюдательный пункт, и сейчас там, похоже, никого не было.

— Как-то утром, на рассвете, заглянул в соседний сад, — загундосил я, шагая вниз по склону кратера. — Там смуглянка-молдаванка собирает виноград. Я краснею, я бледнею, захотелось вдруг…

Чего мне захотелось, так и осталось невыясненным, поскольку вдруг обнаружилось, что я больше не один. Стремительная тень возникла на крыше Курчатника и сиганула по пожарной лестнице вниз — я только глаза выпучил!

— Вот лахудра! — гаркнул я, вскидывая «Шторм» и пытаясь поймать в прицел летящего к земле человека.

Это оказалось довольно сложно, и не в последнюю очередь потому, что импланты, помогающие обычно навести оружие на цель, в этот раз повели себя странно. Для них спускающийся с крыши человек представился не обычной «меткой», а каким-то странным смазанным пятном, и что самое чудное — датчик биологических объектов не смог определить, живое передо мной существо или нет.

Как говорят в народе — «опять глюки»!

Нажать спусковой сенсор я так и не успел, а человек приземлился, мягко, точно огромный кот, и развернулся в мою сторону. Вздрогнул от неожиданности, и в руке у него оказался громадный револьвер, такой древний, словно его упёрли из оружейного музея.

Так мы и замерли друг напротив друга, как герой и злодей в древнем и плоском, времён до интерактивов, фильме.

— Ну, и что? — спросил человек.

— А ничего! — ответил я, пытаясь определить, с кем меня свела судьба. — Ты кто такой?

Одет этот тип был странно — никакого боевого костюма, серый лётный комбинезон со вшитыми наколенниками и налокотниками, на голове не шлем, а бандана, на руках — перчатки, каких я до сих пор не видел, а на ногах вместо ботинок — лёгкие кроссовки скалолазного типа.

И ещё что-то было не так с одним из его глаз, как-то он странно поблескивал во мраке.

— Ну и утречко! — патетически возгласил человек, и не подумав опустить револьвер. — Судя по твоему вопросу, ты не один из тех придурков, что гоняются за моей скромной персоной?

— Нужен ты мне, — хмыкнул я. — Мне и без тебя есть за кем погоняться.

— Да? Тогда отведи ствол, а то я нервничаю, когда в меня целятся. Могу непроизвольно нажать на спуск, — сообщил щёголь в бандане. — И я тоже спрячу пушку. На раз-два-три…

Я не стал реагировать на эту дурацкую считалочку, просто повернул «Шторм» так, чтобы он глядел в стену Курчатника. Человек заухмылялся и спрятал раритетную громадину в кобуру, причём настолько быстро, что я едва разглядел движение.

Импланты по-прежнему продолжали сбоить, а датчик биологических объектов лежал в глубоком нокауте.

— Раз ты и вправду не жаждешь моего комиссарского тела, — сказал щёголь, — то позволь представиться. Хомяков Геннадий Валерьевич, куда чаще называемый Алмазным Мангустом.

Только в этот момент я сообразил, что именно не так с его обветренным, покрытым шрамами лицом — в одной из глазниц сидел настоящий алмаз размером примерно с глазное яблоко! Ничего себе, судьба и вправду свела меня с одной из легенд Пятизонья, причём легендой живой, действующей, мотающейся по локациям и порой даже появляющейся на Обочине.

Мерлина, Механика или профессора Сливко там застать куда сложнее.

— Ого, — сказал я. — У неё глаза — два брильянта в три карата…

— Какие три карата? — Алмазный Мангуст посмотрел на меня презрительно. — Пятьсот, и ни каратом меньше.

— Это слова из старой глупой песни, — объяснил я. — И чего ж ты, брат Мангуст, под ноги не смотришь? Свалился на меня с крыши, напугал до мокрых штанов, так что я едва не начал палить.

— Не думал, что так скоро после пульсации возле тамбура кто-то окажется. — Он развёл руками. — Мне самому нужно срочно покинуть эту локацию, поскольку некие придурки решили, что пора бы отделить мою собственно человеческую часть от инородной…

Об Алмазном Мангусте, бывшем лейтенанте-вертолётчике, ходили дикие слухи — что он якобы провёл в Узле полгода, что его на самом деле изготовили военные, и он от них сбежал, что он Избранный и только ждёт нужного времени, дабы уничтожить Пятизонье…

Достоверные факты укладывались в несколько строк: Геннадий Хомяков был не по-человечески быстр и ловок, мог жить только внутри одного из Барьеров, его прикосновение выводило из строя любую современную технику, на ярком солнце он становился невидимым, а ещё он таскал в собственном теле нанопаразита в виде семи огромных алмазов.

Именно ради них на Мангуста периодически устраивали охоту.

Заканчивалась она для охотников в лучшем случае ничем, в худшем — плачевно, а Геннадий Хомяков продолжал жить и здравствовать. Сталкиваться мне с ним до сих пор не приходилось, поскольку в дурацких экспедициях «за стекляшками» я участия не принимал.

С самого детства знал, что жадность — это плохо.

— Тогда не смею тебе препятствовать, — сказал я. — Только скажи, чего сверху видно?

Если Мангуст расскажет, что углядел с крыши, мне туда тащиться не придётся, и я сэкономлю немного времени.