Чтение онлайн

— Сначала надеялся снова с тобой встретиться, — он рассмеялся с горечью. — Каждый раз подавал заявку, ходил на дейт. И каждый раз уходил домой. Никого не отмечал. Но так делать нельзя, это нарушение правил. Поэтому перестал.

— Я не стала вступать. Поняла, что подсяду. Уж слишком хорош был первый раз.

— Я запомнил твои слова. Что это был самый чумовой секс в твоей жизни. Ты правда, думала, что мужчина просто так отпустит женщину, которая это сказала?

— А больше ты ничего не запомнил на этом фоне? Что я не ночная фея, а самая обычная баба, которая хочет самых обычных отношений?

— Запомнил. И про целлюлит, и про мигрень, и про клубнику на даче.

— И это тебя не пугает?

— Не буду врать, — Игорь поймал мою руку. — Не до усрачки, но пугает. Но я готов рискнуть.

Где-то под солнышком полыхнуло — одновременно теплом и мятным холодком. Как будто собиралась прыгнуть с тарзанки и стояла на мосту, глядя вниз. И будто кто-то сказал за меня, но моим голосом:

— Хорошо, давай рискнем.

Это уже было в моей жизни: такси, огни ночного города, рука в руке, терпкий привкус желания и предвкушение первого раза. Было — но не так. Потому что первый раз был… не первым.

Игорь коснулся губами моих пальцев — как в тот вечер, но я отдернула руку. Может, даже слишком резко.

— Пожалуйста, давай не будем пытаться повторить то, что было тогда, ладно? Все равно не получится.

— Хорошо, — неожиданно он таким же резким движением притянул меня к себе.

Наверно, этот поцелуй, горячий, сладко порочный, длился бы вечно, если бы водитель со смешочком не поинтересовался, не мешает ли он нам.

— Нисколько, — ответил Игорь. — Главное — чтобы мы вам не мешали. Хотелось бы доехать живыми и продолжить дома.

— А кстати, куда мы едем? — спохватилась я.

— Ко мне. А что?

— Ничего.

Но про себя я хихикнула, вспомнив, как когда-то к нашему породистому фоксу привозили подруг на вязку, и никогда не наоборот. Мальчики нервничают в незнакомой обстановке, так объяснила это мама. И я очень даже допускала, что этот мальчик тоже нервничает. Еще бы, если вдруг решился изменить свою жизнь. Не попробовать, а именно рискнуть. Может, конечно, и не получится, но это уже другой вопрос, профессор.

Судя по тому, что было видно из окна, мы ехали куда-то в сторону залива. Остановились у аккуратного, буквально вылизанного двухэтажного таунхауса с крохотными палисадничками и гаражиками в цокольном этаже.

— Симпатично, — оценила я, глядя на угловой модуль с полукруглым эркером.

— Когда идет снег, сижу там и пью кофе. И смотрю в сад.

Вдруг страшно захотелось этого — сидеть вечером на диване в эркере и смотреть, как падает снег. Вдвоем.

Может, будет? Я все еще не могла поверить в то, что происходит. Но очень хотелось.

За входной дверью оказалась не прихожая, а маленький холл с лестницей, ведущей наверх. Я оглядывалась с опаской, как кошка в новом месте. Как будто кто-то мог выйти и спросить: а ты что тут делаешь?

— Не крадись, — Игорь словно услышал мои мысли. — Никого нет.

Мы поднялись на второй этаж, и он открыл одну из трех дверей. Света с площадки хватило, чтобы разглядеть просторную спальню. Два окна закрывали плотные жалюзи. Замок мягко клацнул, и мы оказались в темноте. Полной. По спине словно провели холодными пальцами.

— Предлагаю компромисс, — крошечными шажками, чтобы ни на что не наткнуться, я подобралась к окну и нащупала цепочку.

Повернула планки — в комнату пробилось немного света от уличного фонаря. Маловато будет. Потянула цепочку, жалюзи поднялись. После темноты показалось, что стало очень светло.

— Иди сюда!

Да — те самые интонации, мягко и бархатно. То, что мне было нужно! Подошла послушно — как утка на манок. Расстегнула две пуговицы на рубашке, уткнулась носом, жадно внюхиваясь в тот самый запах, на который тело отозвалось мгновенно, тепло и влажно.

К черту! Все к черту! Просто возьми меня — сейчас!

Он раздевал меня, и я таяла под его руками, как сливочное мороженое. Казалось, что превращаюсь в сладкую лужицу, которая вот-вот просочится сквозь пол и перекрытия на первый этаж.

Потянув вниз символическую полоску кружева, Игорь легко провел мизинцем между ногами, словно проверяя: ну как там, все готово?

Еще как готово! Меня пробило дрожью, сначала мелкой, как пузырьки шампанского, потом крупной — ну скорее же!

Но он явно не собирался торопиться. Слегка подтолкнув, заставил меня опуститься на кровать и встал рядом на колени. Развел мои ноги, закинул их себе на плечи, наклонился надо мной.

— А знаешь, в том, чтобы видеть, есть свои плюсы. Я уже забыл, как это — когда смотришь.

— И как?

— Тебе как сказать, прилично или нет?

— Неприлично. Очень неприлично.

— Тогда… — он медленно провел языком между складками, собирая обильно сочащуюся влагу. Бросил на меня быстрый взгляд, поймавший отблеск уличного света. — Тогда пиздато. В тему, да? Давай вместе?

Поймав мои руки, он прижал их к лобку.

Скользко, как по шелку… Оказывается, можно растворяться в ощущениях не только в полной темноте. Вот так, видя и угадывая в призрачном свете, тоже можно. Не хуже. Особенно если взгляды скрещиваются в одной точке.

— Знаешь, а мне тогда очень хотелось тебя увидеть, — самым кончиком языка он касался клитора, словно поддразнивал, а я смотрела, задыхаясь, как его пальцы ныряют во влагалище, погружаются все глубже и возвращаются — теплые, влажные.

— Включи свет, — то ли спросила, то ли попросила.

Дотянувшись, Игорь включил бра, открыл ящик тумбочки, достал тускло блеснувший квадратик. Интересно, почему мне раньше казалось, что надевание презерватива какой-то антисекс? Может, все зависит от того, кто надевает и… хм… на что?

— Можно мне?

Раскатывая скользкий прохладный латекс, я ласкала член, вставший крепко и твердо, жадно разглядывала ствол с проступившими венами, четко и красиво очерченную головку. Вспышки бэка и форварда слились воедино: воспоминание о том, как он входил в меня, и предвкушение того, как это будет сейчас.

Я сказала, мы не сможем повторить то, что было? Да, все оказалось иначе. Может, не тот идеальный абстрактный секс, сосредоточенный в ощущениях, но… Наверно, только сейчас я поняла, чего тогда не хватало в нем. Он был горячим — да. Но в нем не было тепла. Парадокс? Вспомнилось блоковское — «жар холодных чисел». Да, как-то так. Как будто соприкасались, сливались только тела, а души…