Чтение онлайн

И это последняя капля. С громким стуком я ставлю стакан на стол и оказываюсь перед ним. Стою рядом, грудь к груди, хватаю его за воротник.

— Не смей говорить о ней, — произношу я, стиснув зубы.

И у него хватает порядочности не говорить больше ничего. Я вздыхаю, пытаюсь очиститься от гнева и отпускаю его, затем отступая.

Он смотрит мне в глаза и дважды кивает. Опустив подбородок, отец поворачивается и идет к двери. Он дотрагивается до металла, а затем останавливается, не повернув ручку.

— Предложение остается в силе, — бормочет отец, не оборачиваясь.

— Убирайся!

Я бью кулаком по столешнице, пустые стаканы дребезжат. Этот звук вызывает воспоминания из юности, те, которые я запрятал очень глубоко, чтобы не вспоминать. Отец приоткрывает дверь достаточно широко, чтобы выскользнуть наружу и захлопывает ее. Я жду несколько минут, успокаиваясь, но не работает. С каждой секундой мой разум все больше погружается в прошлое.

— Блять! — кричу так громко, что даже уши болят от звука.

Это полное дерьмо. Я истощен. Я готовился к тому, что спокойно посплю, а затем встану утром, и все повторится заново. Теперь не смогу очистить свой разум и уснуть. На секунду решаюсь выпить снотворное и отключиться, но тут же качаю головой, отгоняя такие мысли. Я отказываюсь делать это. Вместо этого иду в спальню, переодеваюсь в спортивную одежду, беру наушники и иду к входной двери. Если не могу спать — могу бегать.

Я бегу в такт музыке, ускоряясь. Это мое утешение. Так я прихожу к миру. Пока город спит, я выматываю себя до истощения, оставляя позади кошмары, которые грозят пошатнуть мою стабильность. С отцом всегда так. Моя ошибка в том, что я позволил ему войти. И эту ошибку я повторяю всю жизнь. Можно подумать, что спустя тридцать два года жизни я, наконец, выучу урок. Уверен, психотерапевт был бы мной доволен. Но я этого никогда не узнаю. Достаточно того, что мысли о походе к доктору появляются у меня в голове. Ни за что на свете не поделюсь своими бедами с другим человеком.

Когда я возвращаюсь в квартиру, уже два часа ночи. До открытия зала всего несколько часов. Не хочу терять время и сразу же иду в душ. Мое тело поддается навязанной ему усталости, и я засыпаю в тот же момент, когда голова касается подушки.

Мои веки вдруг поднимаются, хотя тело как будто неподъемно. Почему я не сплю? Все еще темно, а мама приходит будить меня после восхода солнца, когда свет уже проникает в мою комнату.

Возня. Шепот. Затем стон боли, похожий на кошачий визг из переулка. Прямо как тогда, когда мы с моим другом Рэнделом кормили их, чтобы затем потянуть за хвост. Этот звук окончательно вытягивает меня из сна. Я сажусь на кровати.

— Пожалуйста. Просто уйди, Рич. Ты разбудишь его.

Мольбы моей матери доходят до моих ушей, и я понимаю, кто с ней в одной комнате. Мне всего тринадцать, он все еще больше меня, но после прошлого раза, клянусь, я не испугаюсь, не буду прятаться в комнате. Не когда он избивает женщину, которую я люблю больше всех в этом мире.

Страх пронзает мое тело, когда я слышу приглушенный крик боли. Я знаю, что будет дальше. Я этого не потерплю. Больше не потерплю. Пусть лучше ударит меня. Я делаю глубокий вдох и открываю дверь. Моим глазам нужно мгновение, чтобы привыкнуть к свету, расходящемуся от телевизора по всей квартире. Паника подкатывает к горлу, когда я вижу маму. Его рука у нее на шее. Он прижал маму к стене. Я бледнею, когда понимаю, что другая его рука где-то между их телами. Некоторым детям противна даже сама идея секса родителей. Если бы я только был одним из таких детей. Эти дети не знают что это такое, когда их отец приходит по ночам и пользуется матерью, без ее согласия. Каждый чертов раз. Сопровождая акт большим насилием.

Но достаточно. Я больше не ребенок. Уже какое-то время, на самом деле. Я беру тяжелую биту, которую оставил рядом с тумбочкой. Я держу ее так, как мне показал тренер на прошлой неделе. Так, чтобы получить хоум-ран: он клялся, что таким образом получится хоум-ран.

— Отвали от нее! Отвали от моей мамы! — Я кричу, замахиваюсь битой и бью так сильно, как могу.

— Мэттью, нет! — вопит мама, когда бита касается спины в сильном ударе, и отец ослабляет хватку на ее шее.

Адреналин растекается по моим венам, и на секунду я думаю, что все кончилось. Я выиграл. Он не сможет причинить ей боль после такого удара. Но отец, вместо того, чтобы упасть на пол, отбрасывает мать, и она приземляется на край дивана.

— О, так ты теперь большой парень? Хочешь подраться?

— Пожалуйста, Рич. Не надо. Мэттью, возвращайся в комнату и запрись там.

— Нет, мам. Я не сделаю этого.

Мои руки трясутся, и пальцы так сильно сжимают биту, что я не чувствую древесину. Он больше меня. Сильнее.

— Ты избаловала мальчика. И теперь он хочет поиграть по-взрослому? Позволь ему. Иди сюда, маленький кусок дерьма. Я тебя проучу. Думаешь, можешь указывать отцу, что делать? Иди и заставь меня.

— Рич! Остановись!

Я резко просыпаюсь; мой пульс учащенно бьется из-за сна с моей мамой. Мне редко снятся сны, или, по крайней мере, я редко их помню. Но когда это все же случается, сны всегда о матери. Она слишком рано ушла, и боль от потери ее нежной натуры и непоколебимой любви — то, от чего я не могу избавиться. Я только надеюсь почтить ее жизнь тем, как проживаю свою собственную. Даже будучи взрослым мужчиной, в такие моменты я очень сильно скучаю по ней.

Я не должен быть терять контроль с моим отцом. Я знаю, как быть лучше. Я знаю свои лимиты. Если прошлая ночь не была напоминанием о необходимости уважать мои границы, то сон лишь поможет прояснить мысль. Мы не можем сосуществовать вместе. Лучше даже не пытаться.

Я отвлекаюсь от воспоминаний привычной утренней рутиной. Затем сажусь на мотоцикл, чтобы доехать до спортивного зала и провести утренние занятия, прежде чем снова потеряюсь в воспоминаниях о моем прошлом. Я блокирую их и фокусируюсь на том, что надо сделать. А это поездка к Хавьеру. Как только придет моя смена на стойке регистрации и закончится урок по кардио кикбоксингу, я займусь этим.

Утром много фитнес фанатиков. Не все готовы встать до восхода солнца и проделать такой путь, чтобы хорошенько попотеть на тренировках. В последнее время мой младший брат входит в их число. Он не интересовался боями, когда был моложе, но, получив магистерскую степень в экономическом управлении, брат стал одним из моих постоянных клиентов. Он не большой фанат рукопашного боя, но все равно приезжает, чтобы побить боксерскую грушу. Брат хорошо выглядит. Оброс мышцами в тех местах, где всегда был тощим. Я думаю, что он достаточно тщеславен, чтобы продолжать возвращаться снова и снова. И он всегда поддерживал меня с моей мечтой создать этот спортивный зал. Мы совершенно разные, даже тон кожи полностью противоположный, но нашим связующим звеном стал урод отец. И, каким-то образом, нам этого достаточно.

Выкрикивания указаний поверх старого микса песен Linkin Park и звука ударов по груше обычно достаточно, чтобы оживить мой разум, чтобы избавить тело от напряжения, но сегодня мне приходится заставлять себя. Мысли все еще мечутся между визитом отца и моим сном.

Я завершаю занятия. Брат прислоняется к стене, восстанавливая дыхание и снимая бинт с ладоней. Я прощаюсь с остальными учениками и подхожу к нему.

— Ты в порядке? — спрашивает Дэнни сразу же, как только видит меня.

— Я хотел спросить у тебя то же самое, — говорю я вместо ответа и выгибаю бровь, видя то, как брат не может отдышаться. — Тяжелая ночь?