Чтение онлайн

— Я думаю, что ты потрясающая, — перебивает Джеймс, — Я не могу перестать думать о тебе с тех пор, как впервые тебя увидел. На самом деле, меня еще никогда так не привлекала женщина.

Я позволяю этому на мгновение омыть меня. Я позволяю наслаждению от этих слов поселиться на моих плечах и разбудить спящий рой бабочек в моем животе, которые в экстазе порхают вокруг.

Вот в чем дело: если бы он сказал: Ты потрясающая, как констатацию факта, я могла бы опровергнуть это фактами, например, перечнем всех своих физических недостатков, который я собиралась ему дать.

Но нельзя спорить со словами „Я думаю, что ты потрясающая”, потому что это уже дело личного вкуса.

После грубого прочищения горла я выражаю слабый протест. Потому что, возможно, я ловлю комплименты, хоть немного.

— Я уже почти старая.

Он раздраженно стреляет в ответ: — Лучшая бутылка вина - почти старая. И, кстати, эта глупость про возраст - американская фишка. В Европе женщины считаются сексуальными в любом возрасте. Если уж на то пошло, то и в любых формах и размерах. Красота и желанность не имеют ничего общего с цифрой в твоем свидетельстве о рождении или весах. Соединенные Штаты Рекламы сделали всех неуверенными в своей внешности.

Вполне возможно, что я сейчас упаду в обморок, как героиня в историческом любовном романе. Вместо этого я отвечаю: — Соединенные Штаты Рекламы. Мне нравится.

— Мне тоже. Энн Ламотт выгравировала эту фразу в своей книге "Птичка за птичкой".

Мой шок настолько велик, что мне приходится сдерживаться, чтобы не упасть лицом на пол. — Ты читал Энн Ламотт?

Он говорит: — Постарайся не выглядеть такой удивленной. Я вполне способен читать книги.

— Но та книга - то есть эта женщина практически мой кумир. Я обожаю ее творчество.

— Я тоже. На самом деле, есть много книг, которые я люблю. — Его тон становится теплее. — Похоже, мы нашли то, о чем можем говорить, не переходя к личному.

Обморок грозит снова напасть на меня. Этот человек ужасно влияет на мое кровяное давление.

— Начнем сначала, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие. — Мы должны были обсудить условия. А ты должен был сказать мне, как выглядит моя задница для мужчины.

Джеймс хихикает. — За ужином. Я заеду за тобой в восемь.

— Ладно. Увидимся.

— И Оливия?

— Да?

Его голос становится хриплым. — Будь готова рассказать мне все, что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой в постели.

Линия обрывается в моей руке.

Глава 5

— Он этого не говорил!

— Нет, сказал.

— Черт возьми. Я бы сдохла на месте.

— Поверь мне, я была близко.

Я хожу туда-сюда по кухне, пытаясь сжечь немного адреналина, из-за которого у меня дрожат руки и бешено колотится сердце. Я уже полчаса разговариваю по телефону с Келли, рассказывая ей обо всем, что произошло с тех пор, как я положила трубку в кафе.

Джеймс должен приехать через десять минут. Мой антиперспирант не сработал, во рту перестала выделяться слюна, и мне очень хочется бурбона, но я боюсь, что один станет двумя, потом тремя, и тогда я сойду с ума.

А мне сейчас отчаянно нужны мои извилины.

Те несколько, которые еще не были парализованы прощальным предложением Джеймса.

— Так что ты собираешься делать? — спрашивает Келли, и ее голос звучит почти так же панически, как и мой.

Я слегка смеюсь, не веря своим ушам. — Думаю, я собираюсь составить ему список.

Я вынужденa отдернуть телефон от уха, чтобы спасти свой слух от пронзительного крика Келли. Потом она возвращается, стонет.

— Я так тебе сейчас завидую. Очень. Завидую. Последний раз Майк спрашивал меня, чего я хочу в постели, когда мы только начали встречаться. — Она на мгновение останавливается, чтобы подумать. — Нет, это неправильно. Он не спрашивал меня, чего я хочу - он спрашивал, позволила бы я ему заняться анальным сексом.

Я кривляюсь. — Спасибо за это. Теперь мне придется представлять, как вы вдвоем занимаетесь сексом в попку каждый раз, когда я его увижу.

— Я сказала нет, дура! Эта дырка только для выхода. Так что будет в твоем списке?

— Не анальный секс. Тут я с тобой согласна.

— Оральный?

— Да, конечно.

Мы обе на мгновение замолчали. Потом Келли говорит: — Ну, у меня закончились идеи.

— Я знаю, ладно? Я не могу сказать мужчине, что мне очень нравится миссионерская позиция, это просто печально!

— Мы жалкие.

— Как у нас не появилось лучших идей после совместного чтения Пятидесяти оттенков? Это же было практически пособие по сексу.

— Это была всего лишь фантазия, детка. Никто не занимается этим в реальной жизни.

— Конечно, занимаются. Есть миллионы пар, которые наслаждаются связыванием, шлепками и всем остальным.

Кэлли фыркает. — Ты знаешь кого-нибудь из них?

— Нет, но это не значит, что их не существует. Я также не видела ни одной коалы, но их полно, они живут своей маленькой пушистой жизнью на ветвях эвкалиптов.

— Я чувствую, что мы сходим с ума. Вернемся к этому списку сексуальных развлечений. А как насчет грязных разговоров?

Это ставит меня в тупик на мгновение. — Ну, не знаю, у меня никогда не было грязных разговоров.

— У меня тоже, но это звучит весело, правда?

Я морщу нос, думая об этом. — Или это может быть самой глупой вещью в мире. Как-то я смотрела порно, и парень постоянно повторял девушке: “Кончи для меня, кончи для меня”, и я подумала: ныть женщине, чтобы она дошла до оргазма, еще никогда не срабатывало в истории секса, приятель.

Келли насмехается. — Когда ты смотрела порно?

Я принимаю тон увядающего презрения. — Прощу прощения, но я взрослая женщина. Я смотрела порнографический фильм.

— Конечно, смотрела. Как он назывался?

— Не могу поверить, что ты мне не веришь!

— Ты же писательница-фантаст. Ты зарабатываешь на жизнь выдумками. И ты преувеличиваешь больше, чем кто-либо другой, кого я знаю.

Я бормочу себе под нос: — Почему я вообще дружу с этим человеком?

— Идем дальше. Как насчет секса в общественном месте?