Чтение онлайн

Его голая спина — это шедевр. А ягодицы...

Джеймс поворачивает голову и смотрит на жену через плечо. — Это был большой вздох. Твоя встреча с Эстель прошла хорошо?

Она улыбается. — Встреча прошла замечательно. И я не скажу тебе, по какому поводу я вздохнула, потому что не хочу, чтобы твое эго стало еще больше, чем оно уже есть.

Он улыбается, сверкая ямочкой на щеке. — Да, я знаю. Я неотразим. Тащи свою задницу сюда и поцелуй меня.

Притворяясь строгой, Оливия делает несколько шагов в комнату и скрещивает руки на груди. — Прости, Ромео, но я не собака. Я не подчиняюсь командам.

Джеймс разворачивается, кладет кисти на свой грязный рабочий стол, вытирает руки тряпкой и идет к ней. Его улыбка становится шире. Его голубые глаза сверкают озорством. Подойдя к ней, он обнимает ее.

— Нет, ты точно не собака, милая, — говорит он, прижимаясь к ее губам мягким поцелуем. Его голос понижается, а глаза начинают гореть. — Но мы оба знаем, что ты подчиняешься командам.

Она обнимает его за плечи и изо всех сил пытается удержать улыбку на лице. — Только в постели. В которой мы сейчас не находимся. Так что прекрати командовать мной и будь вежливым.

Он выглядит смущенным. — Вежливым? Не знаю такого слова.

Он целует ее снова, на этот раз глубже, вплетая пальцы в массу ее темных волос. Когда он отрывается через несколько минут, они оба дышат тяжелее. Он шепчет:

— Кроватью может быть что угодно. Этот диван, например. Кресло в углу. Пол.

Хотя они занимались любовью на всех предметах мебели в комнате, пол — это совершенно новое предложение. Она хрипло смеется. — Я слишком стара, чтобы заниматься сексом на полу, большое спасибо. Я могу пораниться. Сломать бедро. Повредить персик.

Джеймс берет большую горсть ее задницы и сжимает. — Думаю, нам придется найти тебе матрас, чудачка.

Быстрым, отработанным движением он наклоняется и поднимает ее на руки.

Смеясь, Оливия цепляется за его плечи, когда он выходит из гаража к дому. — Ого, кто-то съел свои хлопья сегодня утром!

— Я соскучился по тебе, — говорит он, направляясь в спальню.

— Соскучился по мне? Меня не было четыре часа! Кстати, Эстель считает, что твоего персонажа надо назвать Броком.

Джеймс бросает на нее испуганный взгляд. — Брок? Боже мой. Это твоя новая книга про гея-порнозвезду?

— Нет. Угадай, кем я тебя сделала.

По обоюдному согласию, Джеймс не читает ни одной из ее книг. Если бы она написала роман, в котором не было бы его версии как главного героя, он бы прочитал, но, в отличие от ее бывшего мужа, он считает идею читать о себе слишком странной.

Несмотря на свое гигантское эго, он на самом деле довольно скромный.

Он говорит: — Рок-звезда?

— Нет, глупыш. Я уже это делала.

— О, да. Ладно, гм... автогонщик?

— Что-то горячее!

— Горячее, чем гонщик? — Похоже, он поражен. — Видимо, я удовлетворяю свою женщину, если она превращает меня в вымышленного парня, который горячее гонщика.

Оливия закатывает глаза. — То, что ты одержим гонками Формулы-1, не значит, что все остальные тоже, дорогой.

Он поворачивается боком, чтобы пронести ее через дверь спальни. — Так ты уже сделала меня рок-звездой, охранником, крутым спецназовцем, итальянским модным магнатом, главой империи бурбона...

— О, посмотрите, кто такой наблюдательный!

Он улыбается от ее дразнящего тона. Остановившись на краю матраса, он опускает ее на кровать, а затем простирается сверху. Улыбаясь ей в глаза, он говорит: — Как насчет астронавта? Я всегда хотел быть астронавтом. Это было бы так круто.

— Астронавты были крутыми в пятидесятых.

— Брэд Питт будет астронавтом в своем новом фильме.

— Ох. — Она не может найти недостатков в этой логике. — Ладно, возможно, астронавты — это круто. Но то, что я сделала для тебя на этот раз, еще круче.

Он глубоко целует ее, устраиваясь между ее раздвинутыми ногами. Она запускает пальцы в его волосы и опускается на матрас, вздыхая от удовольствия.

удовольствия.

— Расскажи мне, — приказывает он, кусая ее нижнюю губу.

Она закрывает глаза, впиваясь ощущением его теплого рта, движущегося по ее челюсти и шее. Он ласкает ее декольте, вдыхая ее запах.

Когда он лижет верхний изгиб ее груди, она шепчет: — Наемный убийца.

Джеймс на мгновение замирает. — Ты сделала из меня парня, который убивает людей?

Она спешит объяснить. — Только плохих, которые этого заслуживают. И никаких женщин или детей. У тебя есть железное правило на этот счет. А еще ты художник, который отдает деньги благотворительным организациям для жертв насилия.

Кажется, это его удовлетворяет, потому что он расстегивает несколько верхних пуговиц на ее блузке и отодвигает бюстгальтер в сторону, чтобы получить доступ к твердеющему соску. — Я такой сложный. Были ли у меня какие-то удивительные татуировки?

Она задыхается, когда он втягивает ее сосок во влажное тепло своего рта, а затем хихикает. В реальной жизни он бы с удовольствием сделал татуировку, но мужчина смертельно боится игл.

Как-то медсестра сказала ей, что самые большие и самые страшные парни всегда испытывают тошноту при виде игл. Оливия находит сочетание развязного мачизма и мальчишеской ранимости совершенно неотразимым.

Наверное, поэтому она так любит Хемингуэя.

— Да, я сделала тебе потрясающую татуировку, дорогой. — Она стонет, чувствуя, как его зубы скребут по ее чувствительной коже. — И двенадцатидюймовый член.

Прижавшись к ее груди, он взрывается смехом. — Двенадцать дюймов? (~30см)

— Что? Ты почти такой же большой.

Невероятно, он смотрит на нее сверху. — О, нет. Большое спасибо, я

очень польщен, но у меня нет члена длиной в фут.

— Правда? — Оливия хмурится. — А мне кажется, что есть.

Он заливается смехом, прижавшись лбом к ее груди и смеётся так долго, что Оливия начинает раздражаться. — Это не так уж и смешно!

— Да, это действительно смешно.

— Почему?

— Потому что ты всегда жалуешься на мое огромное эго, а потом ты берешь и говоришь что-то подобное.