Чтение онлайн

Он попытался застать кого-нибудь в редакции. Все были заняты. А Сара Матей, сказала телефонистка, сегодня наверняка уже больше не появится.

Фабио ждал. На обоях над окном расплылось влажное пятно. Может, где-то просочилась вода, вероятно, из-за застрявших жалюзи. С тех пор как пошел дождь, воздух в комнате посвежел. Фабио открыл окно и задернул гардину с пальмами. С улицы донеслось шуршание шин по мокрому асфальту.

Из мобильника послышалось «Болеро» Равеля. Фабио отключил вызов. Он разыскал инструкцию, и после многочисленных безуспешных попыток ему все-таки удалось стереть болеро как позывные Марлен.

Спустя некоторое время раздался обычный звонок.

«Номер не определен», – высветилось на дисплее. Он откликнулся.

– Ты слышал о Лукасе? – спросила Марлен. – Да.

– Ты знаешь подробности?

Фабио завелся.

– Почему я? – заорал он. – Почему непременно – я? Ты с ним больше контачила. Тебе что-нибудь известно?

– Извини. Я не собиралась действовать тебе на нервы. – В ее голосе звучал сарказм.

– Если я что-нибудь узнаю, то сообщу, – сказал он примирительным тоном. – Прости.

Он пытался представить себе Лукаса. Застрявшего в решетках гидростанции. Опутанного водорослями – в грязном вздувшемся потоке коричневой реки. Обезображенного – на катафалке в Институте судебной медицины. Со скрещенными руками – в гробу.

Почему он это сделал? Из-за несчастной любви? Из-за угрызений совести? Из-за того и другого? От отчаяния? Или из мести?

В глубине души Фабио склонялся к последнему объяснению. Лукас хотел подложить им свинью. Если уж он потерял Норину, так пусть, по крайней мере, он, как камень, ляжет у них на пути. В виде утопленника – Лукаса Егера, который станет для обоих вечным укором.

А что Норина разошлась с Лукасом не из-за Фабио, она может рассказывать кому угодно. Но не Лукасу. И не Фабио.

Он снова набрал номер Сары. На этот раз она отозвалась немедленно.

– А я только что собралась тебе звонить. Норина сейчас у своих родителей. Она не желает тебя видеть.

– Как она?

– Хреново. Она винит себя. Позавчера она с ним рассталась.

– Он оставил прощальное письмо?

– Пока что ничего не нашли. Пока что известно очень немного. Вчера ночью, между одиннадцатью и четырьмя, он утонул в реке под мостом Зееталь.

– Откуда они так точно знают место?

– Если бы он бросился в реку выше по течению, он бы застрял около моста Зееталь. Там какой-то затор.

– Его родителям сообщили?

– Когда мы уходили из полицейского участка, их как раз привезли туда из Института судебной медицины. Они словно окаменели.

– Что я могу сделать?

– Лучше всего держись от всего этого подальше.

Фабио улегся на кровать и стал смотреть на медленно расплывающееся влажное пятно над окном. По жестяному подоконнику неутомимо барабанил дождь. Монотонно шуршали по лужам машины. Он чувствовал, как им овладевает тяжелая хандра.

В дверь постучали.

– Да! – крикнул Фабио, не вставая с кровати.

Вошла Саманта. Она дрожала от холода и куталась в свой махровый канареечного цвета халат.

– Je m'ennuie, – пожаловалась она. – Мне скучно.

Фабио остался лежать. Очевидно, он являл собой жалкое зрелище, потому что она спросила:

– Кто-нибудь умер?

Она спросила не всерьез, просто так. Когда Фабио кивнул, она испугалась:

– Из родных?

Фабио покачал головой.

Саманта присела на край кровати.

– Твой друг?

Фабио задумался над ответом.

– Раньше был другом. Пока не стал другом моей подруги.

– Он болел?

– Он покончил с собой.

– Почему?

– Она хотела его бросить.

– Тогда это подлость.

Саманта встала и вышла, но быстро вернулась и чем-то занялась в кухонной нише. Через некоторое время она принесла ему стакан с коричневатой дымящейся жидкостью.

– Пей медленно.

– Что это?

– Пунш.

– С твоим ромом?

Она кивнула:

– Мы пьем его горячим, когда нам грустно.

– А холодным?

– Когда хотим развеселиться.

Фабио приподнялся на кровати и осторожно сделал глоток. У напитка был вкус спиртного, отдававший сахаром и лимоном.

Саманта снова уселась на край кровати.

– На Гваделупе я дала одному парню поворот от ворот. Он заявился вечером и стал ломиться в дом. И все орал: «Впусти меня, или я застрелюсь!» Не могла я его впустить, я была не одна. Полночи он все вопил: «Впусти меня, или я застрелюсь! Впусти, или застрелюсь!» В общем, он меня достал, и я ему крикнула: «Оставь меня в покое, можешь стреляться!» Пей свой грог!

Фабио сделал глоток.

– А что было потом? – спросил он, как маленький мальчик, которому перед сном рассказывают сказку.

Саманта пожала плечами:

– Он оставил меня в покое и застрелился.

Фабио не смог удержаться от смеха.

– Вот видишь. Не стоит переживать из-за людей, которые кончают с собой из-за того, что кто-то их бросил. Так не поступают. Вот ты же не покончил с собой, когда она тебя бросила.

– Это я ее бросил.

– Но ты же сказал, что он был твоим другом, пока не стал ее другом.

– Верно.

– Ты ее бросил, а потом переживал из-за ее нового друга?

– Звучит странно, да?

Она покрутила пальцем у виска.

– Почему же ты ее бросил?

– Я забыл.

Саманта рассмеялась:

– Пей. Его нужно пить горячим, а то будет слишком весело.

Фабио глотнул горячего грога.

– А это правда, что за два-три удачных вечера вы зашибаете две с половиной тысячи?

– Тебе Фреди сказал?

Фабио кивнул:

– Это верно?

– Другие девочки зашибают.

– А ты?

– А я за один вечер. – На какой-то момент она сохранила серьезность. Потом расхохоталась. – Ну и лицо у тебя! Видел бы ты себя со стороны!

Фабио допил свой грог. Тяжесть во всем теле стала более приятной.

Саманта унесла пустой стакан в нишу и сполоснула.

Он встал и взял кое-что со стола.

– Закрой глаза, – скомандовал он, когда она вернулась. Она закрыла глаза.