Чтение онлайн

— И что говорят?

— Говорят, что у них появились вопросы. Слишком уж удачно она оказывается в нужных местах. Слишком быстро реагирует. Слишком эффективно решает проблемы, которые не могут решить государственные службы. Они подозревают её в организации этих самых терактов ради пиара. Или в связях с подпольем.

Я хмыкнул. Логично, конечно. Мы перестарались… Я перестарался. Хотел сделать из неё героя, а сделал мишень. Слишком яркий взлёт всегда вызывает подозрения у тех, кто привык ползать.

— Понятно, — протянул я. — Перегнули палку. Мой косяк, признаю.

Миша посмотрел на меня в упор.

— Я не знаю, кому верить, Виктор… Вокруг одни вруны и предатели. Советники шепчутся по углам, управляющие делят активы… Но Агнесса перед отъездом успела сказать мне только одно: «Если будет совсем плохо, иди к Виктору. Ему можно верить». И Багратион тебе доверяет.

Тигр, услышав своё имя, подошёл ко мне и ткнулся головой. Я почесал его за ухом. В моём присутствии зверь немного успокоился, но я всё равно чувствовал исходящую от него волну тревоги за хозяйку.

— Она права, — сказал я. — Мне можно верить. Продолжай.

— Всё плохо, — Миша держался молодцом, без детских истерик. — Они уже выходили на связь. Не Канцелярия, а другие… Наши враги… Они знают, что Агни в застенках. И знают, что я теперь, по уставу, временный глава рода с правом подписи, — он достал из кармана сложенный листок бумаги. — Мне передали условия. Если я хочу увидеть сестру живой и на свободе, я должен подписать отказ от всех активов. Заводы, земли, патенты, лаборатории… Они просят отдать всё, что у нас есть. Хотят полностью уничтожить наш род. Оставить только фамилию и дом.

Я взял листок. В принципе, стандартный шантаж, только уровень ставок запредельный.

— И ты, конечно, отказался?

— Конечно. Я понимаю, что это ничего не изменит. Если я подпишу, они всё равно её не выпустят. Или выпустят, но… сломанной. А род уничтожат. Отец учил: с террористами переговоров не ведут.

Я внимательно посмотрел на него.

— Отец учил… Миша, послушай… Насчёт родителей…

Мальчик поднял руку, останавливая меня.

— Виктор, давай не будем об этом. Я всё знаю.

— Знаешь? Что именно?

— Что они погибли. Давно знаю, с того самого дня, — он посмотрел в окно, и в его глазах я увидел такую взрослую, застарелую боль, что мне стало не по себе. — Агнесса думает, что я маленький, что не вынесу. Она придумывает сказки про длительные командировки, про секретные миссии… Пишет письма от их имени. А я ей подыгрываю, потому что ей так легче. Она держится, потому что думает, что защищает меня от правды. Если я скажу, что знаю… она расстроится.

Я смотрел на этого пацана и чувствовал, как внутри меня растёт уважение. Ни хрена себе «малый». Пока сестра играла в железную леди, он играл роль беззаботного ребёнка, чтобы дать ей силы жить. Это требовало мужества побольше, чем у многих взрослых мужиков.

— Ты крут, парень, — искренне сказал я. — Серьёзно.

— Спасибо, — он криво улыбнулся. — Но сейчас не про меня. Агни там… И я знаю, что такое допросы в Канцелярии. Мне… рассказали… добрые люди.

Его голос дрогнул.

— Они могут применить к ней ментальное воздействие. Какую-нибудь химию… Сыворотки правды, ломающие волю. Или психотропы, которые могут превратить её в овоща… Убить её разум, заставить подписать признание в чём угодно… Я боюсь за неё. Она сильная, но… там ломают любых.

Я задумался. Ситуация и правда дрянь. Канцелярия — это не шутки. Там работают профессионалы, и если они возьмутся за неё всерьёз…

Я повернул голову к столу, где на стопке книг грелась под лампой Юстиция — моя черепаха-юрист.

«Эй, подруга, просвети. Что там по законам? Могут они её прессовать?»

Юстиция медленно открыла глаза. В моей голове зазвучал её скрипучий ментальный голос:

«Задержание аристократа высокого ранга — процедура сложная. Согласно Уложению о правах дворянства, первые сорок восемь часов — это предварительное дознание. Пытки, физическое воздействие, применение нелицензированной ментальной магии — строжайше запрещены. За это можно лишиться головы. Но… есть лазейки. „Добровольное“ сотрудничество, психологическое давление, условия содержания… Если они хотят её сломать, они будут действовать тонко. Но у нас есть два дня. Потом обязаны либо предъявить обвинение, либо отпустить».

— У нас есть двое суток, — я посмотрел на Мишу. — По закону они не имеют права её калечить.

— Закон… — горько усмехнулся мальчик. — Закон работает для тех, у кого есть сила. А Агни там сейчас одна…

— Нет, она не одна, у неё есть мы, — покачал головой я, встал и прошёлся по кабинету. — Значит так… Они хотят подставить её, чтобы уничтожить ваш род. И они думают, что победили, заперев её в камере. Наивные…

— Виктор ты сможешь её вытащить? — с надеждой спросил Миша.

— Вытащить? — я хмыкнул. — Ну, не всё так просто, конечно. Формально, это будет расцениваться как нападение на государственное учреждение, бунт, а значит тюрьма для всех пособников. Нет, мы пойдём другим путём. Мы сделаем так, что они сами захотят её выпустить. И ещё извиняться будут.

— Но как?

— У меня свои методы. Скажи мне, кто конкретно ей угрожает? Ты говорил про звонки. Имена, явки?

— Ну-у-у… — замялся он. — Я не могу всё рассказать… Это опасно… Для вас…

— Миша, — я посмотрел ему в глаза. — Агнесса сказала, что мне можно верить. Ты веришь ей?

— Верю.

— Тогда говори. Мне нужно знать врага в лицо.

Мальчик вздохнул.

— Звонил человек от графа Богатова. Сказал, что Агнесса заплатит за всё — за разрушенную лабораторию, за украденное… что-то… Я не понял что. И ещё были намёки от людей Воронова и Зубова. Они сказали, что Агнесса перешла дорогу серьёзным людям и теперь будет сидеть долго.

— Богатов, Воронов, Зубов… — я кивнул. — Старые знакомые. Ну что ж, ожидаемо.

Я положил руку Мише на плечо.

— Слушай меня… Езжай домой и запрись там. Никого не пускай, кроме проверенной охраны. Сиди тихо. Агнесса скоро вернётся домой.

— Ты… Ты обещаешь?

— Я обещаю, что сделаю для этого всё возможное. А я умею делать очень странные и страшные вещи.

Миша встал.

— Я понимаю, что чудес не бывает, Виктор. Я уже взрослый. Но… если она вернётся… Род Новиковых этого не забудет. Моя благодарность не будет знать границ.

Он сказал это с таким достоинством, что я аж невольно выпрямился.

— Иди, партнёр. Всё будет хорошо.

Когда Миша с Багратионом ушли, я задумчиво почесал голову.

Ну что, Викториан. Ты снова в игре, и ставки растут. Вытащить человека из застенков Тайной Канцелярии, не устраивая войну с Империей? Задачка с тремя звёздочками.

Мне нужен был план. И мне нужны были исполнители — такие, которые смогут пройти сквозь стены, остаться незамеченными и сделать то, что нужно.

— Кеша, мне нужен Борис.