Чтение онлайн

Итан ободряюще сжимает мое плечо как раз в тот момент, когда я привлекаю внимание Рона Моргана, стоящего в глубине комнаты.

– Я совершил несколько возмутительных поступков, чтобы убедить других, что я подхожу для этой работы. – Я отвожу взгляд от Рона, возвращая его к СМИ. – И даже более того, я убедил себя в чем-то, чтобы поверить, что я могу быть машиной, которая не теряет хладнокровия, не боится потерпеть неудачу. Я прекратил дружбу и отношения. Я изолировал себя, и в результате игра, которую я так люблю, превратилась для меня в то, что меня возмущает.

Я снова прочищаю горло, в комнате воцаряется тишина.

– Мои первые два года в лиге были одними из самых тяжелых в моей жизни. Продажи билетов зашкаливали, а моя майка продавалась как сумасшедшая, так на что тут жаловаться, верно? – невесело усмехаюсь я. – Черт, те годы были отстойными. Я был в неведении. То, что я был новичком в лиге, заставило меня думать, что я больше не человек, а просто актив, и я вообще плохо справился с осознанием этого. Я лгал вам годами. Я чувствую давление каждый гребаный день, но в этом сезоне, впервые за долгое время, игра снова стала приносить мне радость.

Итак, да, я надеюсь, сегодня вечером мы победим, но если мы этого не сделаем, солнце взойдет все равно. Если мы этого не сделаем, у меня останутся моя семья, друзья и товарищи по команде. И я надеюсь, что меня не обменяют, потому что я чертовски люблю эту команду и я люблю этот город, но контролировать это я не могу. Итак, я собираюсь пойти туда сегодня вечером и сделать все, что в моих силах, получив удовольствие от игры со своими парнями.

Я встаю со своего места и машу рукой.

– Спасибо.

Позади меня поднимается сплошной шум, репортеры выкрикивают мое имя, вспышки камер, но я не останавливаюсь и не оборачиваюсь. Я бегу по закрытому коридору, заблокированному охраной.

Рон входит в холл через боковую дверь. Он стоит спиной ко мне, не подозревая, что я нахожусь у него за спиной, когда он начинает спускаться по дорожке.

– Мистер Морган, – окликаю я, подбегая к нему. – Сэр.

Он останавливается. На нем парадные туфли и идеально сидящий отглаженный костюм.

– Если то, что я там сказал, причиняет команде какое-либо беспокойство, примите мои извинения. – Он качает головой, сбитый с толку. – Я знаю, что на самом деле это не в характере бренда – признавать такие вещи, но…

– Слава богу, ты наконец-то это сделал, – смеется он. – Это тот Райан Шэй, которого я хотел показать людям все эти годы. Тот Райан Шэй, которого я нашел в колледже. Рад снова его видеть.

Он хлопает меня по плечу, снова сворачивая в коридор.

– Вы поменяете меня, если мы проиграем сегодня вечером? – кричу я.

Он смеется так громко, что эхо отражается от пустых стен коридора.

– Черт возьми, нет. У меня лучший разыгрывающий в лиге. Черт возьми, возможно, лучший разыгрывающий, которого когда-либо видел баскетбол, и он у меня на зарплате. Ты думаешь, я от этого откажусь? Не говоря уже о том, что я вроде как вырастил тебя, сынок.

Поскольку я продолжаю молчать, Рон с любопытством смотрит на меня, прежде чем продолжить.

– Возможно, это не то, что сказал бы любой преуспевающий генеральный менеджер, но я не беспокоюсь насчет счета. Мне нужны ребята, которые хотят здесь играть. Которым нравятся их товарищи по команде. Я хочу, чтобы остальная лига посмотрела на команду «Дьяволы Чикаго» и задалась вопросом, как бы заполучить этих игроков, потому что ребята, которые играют за меня, любят свою работу. Это то, что поможет нам выиграть чемпионат. Это то, что сделает нас успешными, и, Шэй, впервые за пять лет, я думаю, тебе нравится то, чем ты занимаешься.

– Это так, сэр.

– Хорошо.

Он медлит, как будто я хочу сказать что-то еще, и я это делаю. Возможно, в этой абсолютной честности есть что-то особенное.

– Могу я сказать вам кое-что, что может заставить вас передумать и обменять меня?

– Черт, – усмехается он.

– Инди не была моей девушкой, когда я впервые рассказал вам о ней. Мы притворялись парой, чтобы убедить вас, что я достаточно смягчился, чтобы стать таким капитаном, каким вы хотели меня видеть. Я просто лгал вам в лицо.

Выражение лица Рона становится холодным и отрешенным.

– Она была просто лучшей подругой моей сестры, которая переехала ко мне, потому что у меня была свободная комната.

Серьезное лицо Рона расплывается в улыбке, которая переходит в неудержимый смех.

– Не может быть! – Он прижимает руку к груди. – Каролина была права с самого начала! Боже, сегодня вечером, когда вернусь домой, мне предстоит выслушать бессчетные «я же тебе говорила».

– Сэр?

– Моя жена, она поняла, что вы двое лжете, как только увидела вас вместе на осеннем банкете. С другой стороны, ты меня убедил. Единственная причина, по которой у меня были какие-то сомнения, заключалась в том, что она щебетала мне на ухо.

– Она знала?

– Конечно знала! Кто в Чикаго, черт возьми, ходит в поход посреди зимы? – Он снова смеется. – Она предположила, что если мы продолжим сводить вас двоих, возможно, это произойдет по-настоящему, и это произошло. Шэй, возможно, ты лгал, чтобы убедить меня, что ты другой, но ты все равно стал этим человеком.

– Значит, вы не злитесь?

– Нет. – В его груди урчит смех. – Меня это позабавило.

Я улыбаюсь, чувствуя себя намного легче теперь, когда все это фальшивое дерьмо снято с моей души.

– Хотя я действительно люблю ее. Сейчас.

– Я знаю, Шэй. Ты не изменился бы так ни по какой другой причине, кроме любви.

Он протягивает руку, чтобы пожать мою, и, когда я отвечаю на рукопожатие, заключает меня в объятия.

– Итак, чтобы внести ясность, – спрашиваю я снова. – Вы меня не обменяете?

– Я совершенно уверен, что, если я это сделаю, Каролина обменяет меня на нового мужа. Ей действительно нравится Инди, а я не могу придумать для этой команды лучшего капитана.

Сжав губы, я опускаю подбородок.

– Спасибо, сэр.

Он снова уходит по коридору.

– С окончанием сезонов ужины не заканчиваются! – восклицает он. – Я ожидаю, что буду видеть тебя, Инди, Итана и Энни по крайней мере раз в месяц в течение всего лета.

Улыбка скользит по моим губам.

– Мы с удовольствием придем.

Надеюсь.

Я заметил вспышку светлых волос в середине третьей четверти, когда позволил себе на мгновение взглянуть на трибуны.