Чтение онлайн

– О, это мое имя. Жестовое имя.

– Жестовое имя?

– Особый жест, позволяющий идентифицировать кого-либо, – поясняет Инди, ее руки продолжают двигаться самым красивым и элегантным образом. – Так нам не нужно произносить наши имена полностью каждый раз, когда мы говорим. Не у всех есть жестовое имя. Мой папа выбирает, кому их дать и какой у них знак. – Она сжимает руку, но ее мизинец остается поднятым, затем проводит ладонью по маленькому кругу над сердцем. – Мое означает индиго, и мой папа говорит, что я – его сердце. – Она повторяет свое имя жестом. – Инди.

– А я – Абигейл, – говорит ее мама. Она показывает рукой букву «А» и постукивает ею по голове. – Потому что отец Инди первым заметил мои светлые волосы.

– Обычно он не называет имя сразу, но мою маму назвал сразу же. – Инди задумчиво улыбается, ее руки двигаются. – Они вместе почти тридцать лет, и я думаю, он знал, что она будет в его жизни с их первой встречи. Правда, пап?

На губах Тима появляется ностальгическая улыбка, он кивает, соглашаясь с дочерью.

Инди романтик. Конечно, она бы так и предположила, но, наблюдая за ее родителями на экране компьютера, я не уверен, что хочу с этим спорить. Они кажутся безумно влюбленными даже спустя столько времени, и неудивительно, что у моей соседки по квартире такие идеалистические представления о романтике. Она выросла, наблюдая за этим.

Но большинство людей не такие. Большинству людей нельзя доверять свое сердце, и я думаю, что она быстро поняла это, потеряв жизнь, которую строила со своим бывшим.

Мы болтаем еще несколько минут, все трое Айверсов говорят на языке, сложность и красоту которого я до сих пор не осознавал, а теперь вижу его в действии. То, как они заставляют друг друга улыбаться или смеяться простыми движениями рук. Я ловлю себя на том, что завидую, что не могу участвовать, и сразу же жалею, что не знаю ничего, кроме основ, чтобы отец Инди мог говорить со мной напрямую, а его дочери не приходилось переводить.

Когда Абигейл удостоверяется, что у меня есть ее номер на случай чрезвычайных ситуаций, Инди вешает трубку.

– По-моему, они великолепны.

Она улыбается:

– Они самые лучшие. Я скучаю по ним.

– Ты у них одна? У них не было других детей?

– Не вышло. То, что я родилась, вообще было маленьким чудом. У моей мамы были проблемы с фертильностью.

– Ой. Прости.

– Ничего, – отмахивается от меня Инди. – В конце концов они получили одного идеального ребенка.

– Угу, – подозрительно мычу я, пытаясь отвести блуждающий взгляд от ее длинных ног и пижамных шорт. – Ты только что проснулась?

– Да. – Она зевает, потягиваясь, подняв руки вверх. – Как прошла тренировка?

Коротко? Ужасно.

У меня никогда не было столько передач за два часа, никогда я не пропускал столько штрафных бросков за одну тренировку. И все потому, что я не мог перестать думать о том, что могло бы произойти, если бы я постучал в закрытую дверь спальни Инди прошлой ночью вместо того, чтобы пойти к себе.

Поколебавшись, положив руки на ее дверной косяк, я тяжело дышал, испытывая непреодолимое желание закончить нашу ночь чем-нибудь, что было бы чем угодно, только не притворством. Но я поступил правильно и ушел. Вернулся в свою спальню, в свой душ, где позаботился о себе, как делал это последние пару лет.

– Все было хорошо.

Она встает и идет в мою сторону, огибая стол, и я автоматически поворачиваюсь в противоположном направлении, мне нужно сохранять дистанцию, когда все, что я хочу сделать, – это прикоснуться к ней.

– Ты всегда умела так говорить?

– На языке жестов? Думаю, да. Дома мы всегда так говорили. Мой папа родился глухим, а мама выучила язык, когда они познакомились.

– Как… – я испытываю неловкость. – Как взрослому выучить язык?

Она резко поворачивает ко мне голову.

– Ты хочешь научиться языку жестов?

О черт. Снова эти блестящие карие глаза. Инди, романтик.

– Я хочу иметь возможность разговаривать с твоим отцом так, чтобы тебе не приходилось переводить. Так я смогу дать ему знать, когда его дочь будет занозой в заднице.

У нее вырывается быстрый, совсем не женский смешок. Это так мило.

– Ты мог бы посещать курсы. Или, если хочешь, я могла бы помочь тебе научиться.

Она не смотрит в глаза, как будто никогда с таким не сталкивалась. Как будто никто другой в ее жизни никогда не спрашивал ее, как научиться лучше общаться с ее семьей.

Инди открывает холодильник, быстро меняя тему.

– Ты голоден? Я могу приготовить тебе что-нибудь… – Она достает из холодильника свою розовую кофейную чашку и протягивает ее мне. – Что это?

– Я, э-э… – я потираю рукой затылок. – Я приготовил тебе кофе перед уходом на тренировку и поставил его остывать в холодильник, чтобы он не становился водянистым из-за добавленного льда.

Она склоняет набок голову:

– Райан, это действительно мило. Спасибо.

Я отвожу взгляд от девушки, которая, вероятно, предполагает, что это какой-то грандиозный романтический жест.

– Ничего особенного.

Она роется в холодильнике, ее светлая коса каскадом струится по спине. Эти босые ступни и длинные ноги снова отвлекают меня.

– Где обычный бекон? – спрашивает она.

– Я его не заказывал. Я только что купил вегетарианское блюдо.

Она смотрит на меня через плечо, ожидая объяснений.

– Я думаю, это довольно вкусно. Нет необходимости заказывать и то и другое.

Еще одна задумчивая улыбка появляется на ее губах. Проклятье. Я знаю, она подумает, что это глубже, чем есть на самом деле. Она собирается романтизировать то, что я покупаю эрзац-мясо на завтрак, потому что она такая, какая есть, но это ерунда. Действительно.

Я просто хочу, чтобы в холодильнике было полно того, что она может съесть. Хочу, чтобы она чувствовала себя здесь как дома, потому что этот дом – и ее тоже.

Осознание пронзает мою грудь.

Я хочу, чтобы она здесь жила. Я хочу, чтобы она захотела здесь жить.

Черт, когда это случилось?

– В третьем периоде у нас было слишком много потерь, и мы не смогли восстановиться. Это то, над чем мы собираемся поработать на тренировке на этой неделе.