Чтение онлайн

– Постой, но, если ты ничего не видишь, как узнаёшь, где и что надо подкрутить?

– А для этого я веду статистику в течение года. Чтобы потом подставить значения в формулы.

Я вздохнула. Волк смотрел на меня почти что с ужасом.

– Ты записываешь изменения целый год?

Я кивнула:

– Каждый день. Просто, понимаешь, там волновая функция, которая зависит… Хотя не важно. Проблема в том, что я не могу использовать другие виды обрядов. Только повторять те действия, которые узнала у бабушки.

– Потому что не видишь магию…

– Потому что не вижу магию, – подтвердила я.

– А что если…

В разговор безапелляционно вклинилась мелодия рингтона Волка: «Зачем мне солнце… В Монако…» Я спрятала улыбку, оценив выбор песни. Представилось, как внешне брутальный и весь из себя такой мужественный Волк танцует под рингтон. Он скривился, но звонок принял:

– Слушаю.

Из трубки доносились обрывки слов, и я со вздохом отодвинулась от мужчины, продолжая вглядываться в падающий снег – слишком тяжёлый, чтобы кружиться, и слишком лёгкий, чтобы стать дождём. Обычная питерская погода – не слишком жарко, не слишком холодно, не то снег, не то дождь… Хочется, конечно, новогодних сугробов, но прямо сейчас это меньшее, что должно меня волновать. Нужно искать выход.

– То есть как водяные? – возмутился Волк. – Им Охту отдали в безраздельное пользование. Что они опять в Неве забыли?

Я горько усмехнулась, представляя, как Волк с сотрудниками ОКНа будет загонять водяных обратно в Охту и совсем приуныла: через двадцать четыре часа это будет уже не самым страшным из того, чем им придётся заниматься. Что же делать? Ведь, когда я отказывалась признавать бабушкин подход к работе, чем-то это объясняла?

Нахмурившись, я нырнула в воспоминания. Вот мы с бабушкой сидим на крыльце дачного дома. Я засовываю в рот очередную ягоду клубники и упрямо поджимаю губы, слушая, как бабушка в который раз клянёт моего отца.

– Мама твоя так тонко всё чувствовала. Тонкой душевной организации была девочка. Хорошая преемница росла. А пришёл этот… И вон оно как всё вышло.

– А каким он был, мой отец?

– Ох, да разве ж я упомню! Пень пнём. И ведь ни грана не чувствовал, ни грана!

– Но он же умным был?

Бабушка раздражённо махнула рукой:

– Да на кой там этот ум? Чувства важны, гармония. А холодный расчёт – он бездушный!

– Неправда, – насупилась я. – Я читала, что идеальную гармонию тоже можно рассчитать.

– Как же. Рассчитает она её. Тьфу!

– Можно рассчитать, – упрямо продолжила я. – Этим ещё Да Винчи занимался. И обряды твои тоже просчитываются.

– Ну вот опять, – скривилась бабушка. – Вся в отца. Ничего от матери не взяла!

Это было обидно: я совершенно точно знала, что от матери мне достались каштановые волосы и серый цвет глаз. А ещё нос и щёки. Губы, ладно, губы были папины – все так говорили.

Под моё рассерженное сопение бабушка протянула руку к миске, взяла ягоду, положила в рот, пожевала губами и продолжила:

– Ну, допустим, рассчитаешь ты это всё. Ладно. А что будешь делать, если расчёты твои потеряются?

Я смерила бабушку хмурым взглядом. Аргумент был хорош, но уступать не хотелось.

– Если расчёты потеряются, я сделаю новые.

– Ой, дура ты… – улыбнулась бабушка, но я уже выплывала из воспоминаний.

Замерла. Прогнала диалог ещё раз. И ведь действительно, я тогда совершенно серьёзно считала, что можно рассчитать всё заново. А с другой стороны, почему и нет? Что мне мешает? Конечно, если делать всё с нуля, может потребоваться не одна неделя вычислений, но ведь с нуля и не надо. Насколько я помню, у меня оставались все черновики вычислений вплоть до финальной версии. Вспомнить бы только, где они были – прошло ведь не меньше пяти лет…

– Да не могу я сейчас подъехать!.. Что значит, никак? А Медведь где?.. Да ёпрст…

Волк щёлкнул по экрану, виновато покосился в мою сторону и наткнулся на невидящий взгляд. Мой мозг вспоминал, где же я оставила черновики. Если их нет в кладовках, и я их точно не сжигала, а выбросить на свалку просто не могла… Значит, они остались на даче. В Бабино. В двух часах пути от города, на границе с Новгородской областью. Вот это ничего себе Новый Год у меня получается…

– Лоран, я… Мне сейчас надо будет уехать, но потом вернусь, и мы что-нибудь придумаем, правда.

Я кивнула. Потом плавно поднялась и кивнула ещё раз:

– Ты поезжай. Мне тоже нужно…

Спохватившись, я вытянула из кармана телефон и полезла на сайт с железнодорожными билетами. И тихо выругалась. Да что же такое происходит сегодня! Часы показывали половину восьмого, а электричка отправлялась в 8:20. Меньше часа на дорогу!

В два прыжка миновав крыльцо и прихожую, я влетела в комнату, схватила сумку, рассеянно махнула Денису и вихрем выскочила на улицу. Обогнула дом, выбежала на дорогу и, скользя и чуть не падая на мокрой земле, со всех ног припустила к шлагбауму, на ходу вызывая такси. Приложение показывало пять минут ожидания и двадцать одну минуту пути до метро. Стиснув зубы, я прикинула, сколько времени мне останется на то, чтобы добраться от такси до электрички. По-любому не меньше двадцати пяти минут. Я опаздывала, как же я опаздывала!

Машина действительно приехала через пять минут, и последние две из них я нетерпеливо подпрыгивала возле будки сторожа, высматривая между деревьев свет фар. А разглядев, наконец, приближающуюся Киа Рио, вознесла хвалу небесам: хоть что-то хорошее. Официально я сейчас находилась в Ленинградской Области, и как правило такси здесь можно было ждать и пятнадцать, и двадцать пять минут, и вовсе не дождаться.

Стоило машине затормозить, как из-за моей спины вытянулась рука и распахнула дверцу. Я вскинулась, готовясь отбиваться от нежелательных попутчиков и одновременно объяснять, что машину вызвала именно я, значит, мне и ехать… и застыла. Возле меня стоял Волк. Глянул насмешливо, поджал губы, и усмехнулся, увидев мой ошарашенный взгляд.

– Не заметила, да?

Нет. Не заметила. Пока бежала, была настолько погружена в собственные мысли, что совершенно выпала из реальности. Виновато улыбнувшись, я скользнула на сидение. Волк обошёл машину и уселся рядом со мной. Перевёл взгляд со светящейся на навигаторе надписи «22 минуты» на меня, едва не подпрыгивающей от нетерпения, и понимающе хмыкнул.

– Косарь сверху, если успеем за пятнадцать минут.

Сонный водитель моментально оживился и перестал копаться в телефоне. Минуту спустя мы уже выворачивали на трассу.

Я позволила себе слегка расслабиться и с благодарностью взглянула на Волка.

– Спасибо. Теперь хотя бы есть шанс успеть вовремя.

Он довольно улыбнулся.

– Теперь ты расскажешь, к чему такая спешка?

Я кивнула. Проводила взглядом вереницу машин, которую мы огибали по обочине, и снова взглянула в тёмные глаза.

– У меня остались черновики. Те тетради, в которых я выводила нужные последовательности.

– Черновики вычислений?

– Именно. Когда я закончила с расчётами, то все их упаковала и отправила на дачу. Вместе с прочим хламом.