Чтение онлайн

Если бы люди с «Андреа Гейл» просто умерли, и их тела лежали бы где-то для прощания, их близкие могли бы попрощаться и жить дальше. Но они не умерли — они исчезли с лица земли, и, строго говоря, лишь вера дает нам знать, что эти люди не вернутся. Такая вера требует труда, усилий. Жители Глостера должны усилием воли изъять этих мужчин из своей жизни и изгнать в иной мир.

«В ночь перед тем, как я узнала о лодке, мне приснился сон, — говорит Дебра Мёрфи, бывшая жена Мёрфи. — Мёрфи должен был вернуться к моему дню рождения, и во сне — не помню, стоял он там или звонил — он говорит: "Прости, в этот раз не успеваю". Потом я просыпаюсь, и раздается звонок. От новой подруги Билли, которая говорит, что там был страшный шторм, и «Андреа Гейл» не выходила на связь пару дней».

Первым делом Дебра едет к родителям Мёрфи, чтобы сообщить плохую новость. Они всегда не одобряли его рыбный промысел — отец занимается недвижимостью, они ведут тихую жизнь в пригороде — и сидят в шоке, пока Дебра рассказывает, что лодка пропала. Она сама знает ненамного больше, и когда звонит Бобу Брауну, тот лишь сообщает, что лодка последний раз выходила на связь 28-го и начаты поиски. После этого Браун перестает отвечать на ее звонки, и она начинает ежедневно звонить в Береговую охрану, спрашивая, сколько вылетов было, видят ли они что-то, что планируют. Наконец, после десяти дней ада, Дебра сажает своего трехлетнего сына Дейла-младшего и объясняет, что отец не вернется. Сын не понимает и спрашивает, где он.

— Он ловит рыбу, дорогой, — отвечает она. — Рыбачит в раю.

Дейл знает, что отец рыбачит во многих местах — на Гавайях, в Пуэрто-Рико, в Массачусетсе. Рай, должно быть, просто еще одно место, где он рыбачит. Ну, а когда он вернется с рыбалки из рая? — спрашивает он.

Пару месяцев спустя, по мнению маленького Дейла, его отец действительно возвращается с рыбалки из рая. Дейл просыпается с криком среди ночи, и Дебра в панике врывается в его комнату. Что случилось, родной, что случилось? — говорит она.

Папа в комнате, — отвечает Дейл. — Папа только что был здесь.

Что значит "папа был здесь"? — спрашивает Дебра.

Папа был здесь и рассказал, что случилось на лодке.

Трехлетний Дейл, спотыкаясь о словах, повторяет услышанное от отца. Лодка перевернулась, и отца зацепило "крюком" (один из багров для подъема рыбы). Крюк зацепил рубашку, и Мёрфи не успел освободиться. Его утянуло в пучину, и всё.

— В моём сыне много злости из-за потери отца, — говорит Дебра. — Бывают дни, когда он совсем подавлен, и я спрашиваю: «Что случилось, Дейл?» А он отвечает: «Ничего, мам. Я просто думаю о папе». О, Боже… Он смотрит на меня своими большими карими глазами, по щекам текут слёзы — и это убивает меня, потому что я ничем не могу помочь. Совсем ничем.

Являются и другим. Мать Мёрфа однажды смотрит в окно спальни и видит, как Мёрф шагает по их улице в огромных рыбацких сапогах. Кто-то замечает его в потоке машин в центре Брейдентона. Время от времени Дебре снится, что она видит его, подбегает и говорит: «Дейл, ты где пропадал?» Он молчит — и она просыпается в холодном поту, вспоминая.

В Глостере Крис Коттер видит похожий сон. Перед ней появляется Бобби, улыбается, и она говорит:

— Привет, Бобби. Где ты был?

Он не отвечает, только продолжает улыбаться:

— Запомни, Кристина, я всегда буду тебя любить.

А потом исчезает.

— Он всегда счастлив, когда уходит, — говорит Крис. — Так что я знаю: с ним всё в порядке. Абсолютно в порядке.

Но сама Крис — совсем не в порядке. Иногда она приходит на причал Государственной рыболовной гавани, ждёт, будто Андреа Гейл вот-вот войдёт в порт. В другие дни говорит подругам:

— Бобби сегодня вернётся. Я знаю.

Через несколько недель после трагедии семьи погибших получают письмо от Боба Брауна. Вежливое, краткое, но суть в нём одна: освободите меня от ответственности. В письме говорится, что Андреа Гейл была «надежной, прочной, укомплектованной, оборудованной и во всех отношениях пригодной для работы, которой занималась». Увы, она оказалась бессильна перед морем. Для некоторых — Джоди Тайн, Дебры Мёрфи — это единственный контакт от Боба Брауна. Ни открытки с соболезнованиями, ни материальной помощи — только письмо, защищающее его от возможных исков.

Может быть, он просто слишком застенчив или смущён, чтобы иметь дело с горем напрямую. Но для них это не имеет значения. Для них Боб «Самоубийца» Браун — делец, сколотивший сотни тысяч долларов на людях вроде их мужей. И все, как одна, решают подать в суд.

Смерти шестерых членов экипажа «Андреа Гейл» подпадают под Закон о смертях в открытом море, принятый Конгрессом в начале 1970-х и затем измененный Верховным Судом в 1990 году. Иск о неправомерной смерти в открытом море ограничивается «материальным» ущербом, то есть суммой денег, которую покойный зарабатывал для своих иждивенцев. Бобби Шатфорд, к примеру, платил 325 долларов в месяц на содержание ребенка. По Закону о морской юрисдикции его бывшая жена может — и подает — иск к Бобу Брауну за эти деньги, а вот Этель Шатфорд подать в суд не может. Она потеряла сына, а не кормильца по закону, и не понесла материального ущерба.

Закон о морской юрисдикции — это пережиток сурового английского общего права, рассматривавшего смерть в море как Божью волю, за которую судовладельцы не могут нести ответственность. Где же предел? Как им вообще вести дела? Умри эти люди, скажем, на лесозаготовках, члены семей могли бы подать в суд на работодателя за потерю близкого. Но не в открытом море. В открытом море — определяемом как зона за пределами морской лиги, или трех миль от берега — дозволено все. Единственный способ для Этель Шатфорд получить компенсацию за потерю сына — доказать, что смерть Бобби была необычайно мучительной или что Боб Браун проявил халатность в содержании судна. Страдания, конечно, невозможно доказать, когда судно исчезает бесследно, а вот халатность — можно. Халатность доказывается записями о ремонтах, показаниями экспертов и свидетельствами бывших членов экипажа.

Спустя несколько недель после гибели «Андреа Гейл» бостонский адвокат Дэвид Ансел согласился представлять интересы наследников Мёрфи, Моранa и Пьера в иске о неправомерной смерти против Боба Брауна. Остальными делами — включая иск Этель Шатфорд — занимается другой бостонский юрист, также специализирующийся на морском праве. Имя Брауна уже знакомо Анселу: десять лет назад его юридическая фирма представляла вдову человека, смытого за борт «Си Февер» на банке Джорджес. Теперь Анселу снова предстоит доказать халатность Брауна. Тот факт, что Браун действовал как любой другой судовладелец в меч-флоте — на глаз определяя конструктивные изменения, перегружая полубак, пренебрегая испытаниями на остойчивость — сам по себе еще не означает выигрыша дела. Ансел собирает вещи и направляется в Сент-

Огастин, Флорида, где пять лет назад Боб Браун изменил обводы «Андреа Гейл».

Верфь St. Augustine Trawlers была закрыта и продана Налоговым управлением США, но Ансел разыскивает бывшего управляющего по имени Дон Капо и просит его дать показания. Капо соглашается. В присутствии нотариуса и адвоката Боба Брауна Дэвид Ансел задает Капо вопросы об изменениях на «Андреа Гейл»:

— Насколько вам известно, сэр, был ли на борту судна корабельный архитектор, нанятый мистером Брауном?

— Не припоминаю.

— Проводились ли какие-либо замеры, испытания или оценки для определения количества добавляемого веса?

— Нет, сэр.

— Проводились ли испытания на остойчивость, гидравлические или креновые?

— Нет, сэр.

Пока что показания Капо разгромны. Браун изменил судно, не проконсультировавшись с корабельным архитектором, и затем спустил его на воду без единого испытания на остойчивость. Любому, кроме ловца меч-рыбы или судового сварщика, это показалось бы странным — халатностью, по сути — но тут дело обстоит иначе. В рыболовной отрасли это так же обычно, как пьяницы в барах.