Чтение онлайн

– Ну, собственно говоря... – Себастьян прервал себя. Он не собирался объяснять. Не мог.

– В любом случае, спасибо. Иначе я бы всю ночь ворочалась и не смогла бы уснуть, сожалея о тех ужасных словах.

У Себастьяна пересохло во рту, когда он представил, как она ворочается и мечется, а ее стройное соблазнительное тело запутывается в белоснежных простынях. Он на мгновение закрыл глаза и постарался усмирить свое тело, сделав тройной поворот. Он освоился с этим танцем. Если бы в его руках находилась другая леди, из тех, кто не действовал на него столь сокрушительно, он смог бы, скорей всего, даже щегольнуть своим умением.

– Итак, вы простили, но все еще не разговариваете со мной, не так ли?

Себастьян начал снова.

– Нет. Ничуть. Извините. Я только... смущен.

– Вы о чем-нибудь любите разговаривать?

– Нет! – осознав, что немного не сдержался, он сбавил тон. – Нет, благодарю. Это личная тема.

– Ваши сестры?

Себастьян безучастно посмотрел на нее.

– Нет, с ними все в порядке.

Он вспомнил кое-что.

– Я последовал вашему совету.

– Моему совету?

– Сводил их к Гюнтеру поесть мороженого. Это было их первое в жизни мороженое. Они так радовались, поэтому я вам благодарен.

Девушка задумчиво смотрела на него.

– Вы очень беспокоитесь об этих девочках, не так ли?

– Конечно.

В ее глазах он уловил беспокойство, посему добавил:

– Мы с леди Элинор брали их в Британский музей, а после повели к Гюнтеру на угощение. Леди Элинор и я, мы тоже наслаждались своим первым мороженым.

Упоминание о леди Элинор возвратило его к той, за которой он официально ухаживал.

Свет в ее глазах потускнел.

– Конечно, леди Элинор. И я уверена, девочки получили удовольствие от посещения Британского музея. Я знаю, Грейс там понравилось. Вам ведь известно, она очарована древними цивилизациями.

Каким-то образом она оказалась ближе к нему при последнем повороте. Его ноги легко коснулись ее несколько раз. Неспособный вызвать в голове ни одной мысли, Себастьян издал лишь какой-то сдавленный звук.

Мисс Мерридью мягко спросила:

– Полагаю, вы предпочтете остаток танца провести без мешающего вам разговора, не так ли, мистер Рейн?

Он резко кивнул в знак согласия и постарался больше не придвигать ее ближе.

– Тогда давайте просто потеряемся в музыке и танце, – прошептала Хоуп. Она закрыла глаза и позволила мелодии унести себя.

Так, ничего не видящая, в его руках, она полностью ему принадлежала. Это будет их последний вальс. Он снова говорил о леди Элинор. Но пока не окончился этот танец, Хоуп могла притвориться, что мистер Рейн принадлежит ей.

Он танцевал напряженно и правильно. Ей нравилось, как он кружит ее в танце, держа так бережно, будто она была хрупкой драгоценностью, и ведя по залу, как тачку, а не женщину. И еще, танцуя с ним, почему-то она ощущала себя в полной мере женщиной.

Хоуп могла быть грациозной и утонченной где угодно. Она на мгновение открыла глаза и увидела Джайлса Бемертона, ведущего в вальсе леди Элинор. Даже такая неподходящая пара слаженно танцевала.

Но никто не вальсировал так, как ее мистер Рейн, с присущим только ему сочетанием чопорной, покровительственной неуклюжести с приступами сурово подавляемой страсти.

Хоуп закрыла глаза и пожелала, чтобы этот вальс никогда не кончался.

***

– Почему ты снова выбрала его, близняшка? – спросила Фейт, раздеваясь ко сну. – Все знают, что ты никогда с одним и тем же партнером дважды не танцевала. И к тому же после этой ссоры.

Хоуп смутилась от вопроса сестры, заданного ласковым тоном. Она сделала вид, что занята одеждой.

– Думаешь, пойдут слухи? Но сплетни всегда будут, милая, ты же знаешь.

Хоуп думала об этом, натягивая ночную сорочку.

– Люди сплетничают обо всем. Я была не права и хотела помириться с ним.

– Это было уж слишком публичное извинение.

Фейт выглядела обеспокоенной:

– Полагаю, ты не решила, что он единственный и неповторимый, Хоуп.

Хоуп шлепнулась на кровать.

– Я точно не знаю, Фейт. Меня тянет к нему, но если бы ты когда-нибудь танцевала с ним вальс, то поняла, почему я в сомнении. В мечтах вальс был совершенный, абсолютно идеальный!

Фейт склонила головку:

– Он никогда не приглашал меня на вальс. Ты знаешь, он нас различает.

Да. Хоуп знала.

– Я говорила с леди Элинор этим вечером, – сообщила Фейт. – Она пригласила нас посетить сироток мистера Рейна в ближайшую пятницу. Думаю, это будет интересно.

– Уверена, что так и будет.

Фейт задумчиво ее рассматривала.

– Ты убеждена, что он хороший и порядочный человек, не так ли?

Хоуп ответила ей расстроенным взглядом. Она обещала мистеру Бемертону, что не откроет подробности жизни мистера Рейна, и она намеревалась выполнить это обещание.

– Да, вполне уверена. Мистер Бемертон поведал кое-что о мистере Рейне, но это секрет, и я тебе не могу рассказать.

Потрясенная, Фейт уставилась на нее.

– Что? Даже мне?

Несчастная Хоуп покачала головой.

– Но мы же всегда друг другу все рассказываем.

Хоуп прикусила губу.

– Знаю. Извини, близняшка, но я обещала.

Фейт долго с болью смотрела на нее, затем отвернулась, складывая нижнюю юбку.

Невозможность поделиться с сестренкой причиняло Хоуп боль тоже. Всю свою жизнь она и ее сестра-близнец были неразлучны, как две горошины в стручке, даже ближе. Они делились всем: надеждами, мечтами, страхами. Всю жизнь они страстно искали любви. Сестры делились друг с другом своими представлениями о любви, обсуждали их, вместе предавались мечтам о призрачных героях, разделяя ожидание и тоску нестерпимых девятнадцать лет. Казалось, это так просто.

Но все вдруг запуталось. Хоуп уже почти влюбилась в человека, который даже совсем не соответствовал ее мечтам, а Фейт... ладно, кто знает, что чувствовала Фейт? Она определенно ослеплена своим скрипачом-графом. Но любовь ли это?

Тут, как одна, обе девушки повернулись друг к другу. И заговорили одновременно.

– Это намного...

– Это не то...

Они замолчали и расхохотались, а затем ударились в слезы.

– О, Фейти. Я так сожалею. Это намного труднее, чем я себе представляла. Хочу, чтобы Пру была здесь.

Пруденс была их сестрой, но всю их жизнь заменяла им мать.

– И Чарити, – добавила ее сестренка, обнимая Хоуп. – Иногда я так по ним скучаю, хоть плачь. Полагаю, то же будет и с нами, когда выйдем замуж и будем жить далеко друг от друга.

Хоуп крепко обняла сестру.

– Я знаю.

Внизу в холле часы пробили два раза.

– Поздно. Пора спать, – напомнила Хоуп.

– Можно, я останусь?

Хоуп кивнула.

– Как в детстве. Кто знает, может, мы в последний раз делим кровать.