Чтение онлайн

— Гавриил Станиславович, командир 592-го полка майор Лемба, видимо, не до конца понял значение партийно-политической работы. Он недооценивает своего заместителя по политчасти капитана Целикова — посылает его в батальоны без задачи, не знает, какая политработа ведется в полку, — доложил И. Ф. Беспалько.

— Я поговорю с Лембой. Думаю, он исправит ошибку.

— Хочу отметить, товарищ генерал, хороший уровень партийно-политической работы во втором батальоне того же полка. Отлично выполняют свою задачу заместитель командира батальона по политчасти капитан Симаков и парторг лейтенант Лозовский. У солдат боевое настроение, они в курсе текущих событий.

— А как дела в других полках?

— Майор Гайдамака и подполковник Яремчук повседневно занимаются политработой, и дела у них идут неплохо. Но пока еще многие командиры рот не чувствуют [134] себя политическими воспитателями подчиненных, слабо используют помощь партийных и комсомольских организаций.

— На это надо обратить особое внимание... Еще раз проведите семинар с ротными командирами. Растолкуйте их обязанности.

Недооценка партполитработы... Сколько раз сталкивался я с этим явлением! Да, у строевого командира много обязанностей. Это и огневая подготовка, и тактика, и снабжение, и забота о бдительности в части. Он — единоначальник, а потому в ответе за все.

Но не только оружием силен солдат! И когда командиры-единоначальники забывали об этом, приходилось строго напоминать им, что политическая работа среди воинов важна не менее, чем боевая учеба, что одно немыслимо без другого...

В постоянной учебе, в заботах о совершенствовании обороны шли дни. Нам так и не удалось захватить «языка», а он был очень нужен: по ночам с той стороны слышался шум моторов, доносились крики ездовых, понукавших лошадей... Надо было срочно узнать, что замышляет враг.

И вот помог случай.

...Бывалые воины саперы Н. И. Саваринцев и М. В. Сибураев ранним утром 18 января пошли на «ничейную» землю поискать лесоматериал для различных поделок. На двоих они взяли один автомат, топор и лопату. Шли порознь. Найти ничего не удалось, и бойцы уже возвращались, когда вдруг Саваринцев в тумане заметил гитлеровца. С поднятым топором он бросился вперед. Немец от неожиданности уронил карабин и поднял руки. Подобрав карабин, сапер приказал пленному идти к нашим окопам. Все произошло так быстро и тихо, что Сибураев, находившийся всего в десяти метрах от товарища, ничего не заметил и не услышал.

Фашист был обвешан флягами с горячим кофе: он нес их на передовую и заблудился. Выпив кофе, находчивые солдаты сдали пленного в штаб. Он сообщил, что накануне ночью немцы увеличили фронт своему 420-му пехотному полку 125-й пехотной дивизии. Раньше этот полк оборонялся только перед нашим соседом слева, а теперь оказался и перед нами, заменив находившуюся здесь часть. [135]

Я немедленно сообщил в штаб армии, что на нашем участке противник не намерен проявлять активность. По всей вероятности, он готовит наступление в другом месте, где и концентрирует войска...

С переходом к обороне появились хорошие условия для работы снайперов. В селе Ново-Николаевка мы собрали лучших своих стрелков, они делились опытом, рассказывали о «поединках» с фашистскими снайперами, об удачной «охоте». Я порекомендовал лучшим снайперам обучить мастерству «охоты» двух-трех молодых солдат. Это вскоре было сделано. И снайперы наносили гитлеровцам ощутимый урон...

* * *

В середине января 1944 года штаб дивизии переехал в село Михайловка.

Стояла холодная погода, мела поземка, а по ночам диск луны словно раздваивался, что, по народным приметам, бывает к сильным морозам.

...Игнатий Федорович Беспалько вошел в мою комнату в клубах пара. Вошел как-то спиной, согнувшись. А когда распахнул полушубок, перед нами оказался худенький мальчик лет десяти. Голову ребенка покрывал женский платок. Одет он был в старую женскую кацавейку. Короткие рукава едва доходили до локтей, и мы увидели тонкие, покрасневшие от мороза ручонки.

— Простите, Гавриил Станиславович, — обратился ко мне Беспалько и тут же крикнул ординарцу, чтоб быстро подал чаю. — Простите, что пришел не один. — Он кивнул в сторону мальчонки, который, осторожно придерживая горячую кружку, обжигаясь, глотал горячий сладкий чай. — Я не мог не привести его...

— Не торопитесь, Игнатий Федорович. Пусть мальчик отдохнет. Потом расскажете...

Я знал, что только из ряда вон выходящий случай мог заставить Беспалько привести постороннего в штаб без предварительного доклада комдиву.

Мальчик наконец закончил чаепитие, аккуратно вытер губы, тихо поблагодарил нас.

— Ну вот, — шумно вздохнул Беспалько. — Это Митя Козуб...

Услышав свое имя, ребенок поднялся и, как взрослый, вытянул руки по швам. [136]

— Митя сам расскажет вам все...

— Что рассказывать, я и не знаю... В детском доме жили мы хорошо... Учились грамоте и ремеслу... А пришли немцы — стало худо. Воспитателей куда-то забрали. Услышал я, что нас повезут в Арбузовку, и убежал. Спрятался в кукурузе за селом... Я все видел. Фашисты стали стрелять в наших детдомовцев из автоматов, прямо в голову... Вот сюда... — Он показал рукой себе на затылок.

— Где фашисты расстреливали детей? — спросил я.

— В противотанковом рву, неподалеку отсюда... — Беспалько ласково обнял мальчонку. — Ладно, хватит об этом... Где ты сейчас живешь, Митя?

Мальчик молчал.

Я приказал ординарцу вымыть мальчика, накормить и уложить спать.

Утром, в лютый мороз, из Михайловки к яру потянулись жители села. Шли туда и наши солдаты.

Вскоре застучали заступы о промерзшую землю.

— Вот, — глухо сказал кто-то.

Из земли торчал маленький ботиночек...

128 обезображенных детских трупов извлекли тогда наши солдаты из противотанкового рва. Гробов не было. Мертвых детей уложили на армейские повозки, прикрыли белой материей.

Траурная процессия двинулась в село. Здесь, на площади, была вырыта братская могила.

Я приказал выстроить почетный караул...

— Смотрите, товарищи! — обратился к собравшимся Беспалько. — Это дети. Они не были солдатами. Не участвовали в борьбе с врагом, не причиняли ему вреда и все равно были безжалостно убиты озверевшими фашистами!.. Никогда не забудем мы этого злодеяния! Будем мстить! Будем безжалостно истреблять гитлеровскую нечисть...

Заголосили женщины. Опустив голову, стояли солдаты.