Идентификация
Шрифт:
— Осталась рубка, — негромко проговорил я. — То, что мы ищем, скорее всего находится там. Я иду первым, вы — за мной. Только не спешите! Все, работаем.
Перехватив автомат поудобнее, я вжал приклад в плечо и на полусогнутых принялся подниматься по лестнице, припав к прицелу. Стоило мне высунуть автомат над полом, как изнутри послышался истошный крик.
— Не стреляйте! Пожалуйста, не стреляйте! У меня нет оружия!
В углу рубки замер человек, в котором признать боевика было невозможно при всем желании. Длинные, седые волосы, измятый костюм родом явно из прошлого века, длинный нос и огромные очки в роговой оправе, восседающие на нем.
Угу. Понятно. Это у нас оператор, наверняка коллега Горчакова… Так, а это кто?
Рулевой стоял на коленях у штурвала, сцепив руки на затылке. Кажется, оказывать сопротивление он тоже не собирался. Продолжая держать их на прицеле, я медленно поднялся, оглянулся…
И вздрогнул.
Что ж. Кажется, мы нашли то, что искали.
В углу рубки высилась клетка из толстых прутьев, а в ней… А в ней сидело то, что когда-то наверняка было человеком… Но уже слишком давно потеряло человеческий облик, чтобы считаться таковым сейчас.
Огромная лысая голова было больше моей раза в четыре, вся покрыта шишками и синими прожилками. Голое тельце — наоборот худым и тщедушным. Руки и ноги — как у дистрофика, с торчащими острыми локтями и коленками. Уродец одновременно напоминал гигантского младенца с нарушенными пропорциями и тварь с рисунков полубезумного художника вроде Ханца Гигера.
Существо сидело в углу, обхватив голову руками, и покачивалось из стороны в сторону. От вживленных прямо в черепную коробку электродов тянулись провода к непонятной установке, стоящей рядом.
Вот мы и нашли супероружие Распутина. И я оказался прав: это все же человек. Ну, почти… Что ж. Миссия выполнена.
— Это… Это что такое, Вовка? — растерянно пробормотал Камбулат. Поплавский же, как всегда невозмутимо протиснулся мимо меня, встал у клетки и принялся разглядывать… мутанта. Назвать это другими словами у меня язык не поворачивался.
— Ну и чучело! — Поплавский достал телефон и попытался сделать селфи с уродцем, но я подошел и грубо ударил его по руке.
— Дурак, что ли? — буркнул я. — Ты чего делаешь?
— Виноват, исправлюсь.
— Надеюсь, — я отпихнул перепуганного ученого и протиснулся к консоли установки. Стандартный ноутбук, подключенный к какому-то преобразователю. На экране какая-то специализированная программа. Снизу и по краям интерфейса какие-то ползунки и шкалы, а прямо посередине — карта.
Я присмотрелся. На месте Зимнего дворца мерцала жирная красная отметка — Распутин оказался на удивление предсказуемым.
И что делать дальше?
Вызвать подмогу — значит, гарантированно отдать биологическое супероружие в руки Морозову. Чего я делать, конечно же, не собирался ни при каких обстоятельствах. Старик и так возомнил о себе слишком много, а уж с таким козырем…
Нет. Не вариант.
Выход оставался только один: прекратить мучения несчастного существа… А заодно и еще одного.
— Виталик, пойдите с Георгом вниз, присмотрите за входом на первом этаже, — чужим голосом проговорил я.
— Вниз? — Поплавскому явно не хотелось уходить от клетки с уродцем. — Да кто сюда…
— Пойдите. Присмотрите. За входом, — делая ударение на каждом слове, повторил я.
— Слушаюсь, — Поплавский кивнул. — Пойдем, ваша светлость. Нам поручено обеспечить безопасность мероприятия.
Дождавшись, пока их шаги стихнут внизу, я вернулся к консоли.
— Как управлять этой штуковиной? — я грубо пнул оператора.
— А? Что? — тот дернулся и отпрянул от меня.
— Как, говорю, управлять? — я навел на него ствол автомата.
— А… Понял… Тут все просто. Вот это, — Палец с длинным, давно нестриженным ногтем ткнул в одну из шкал, — мощность. Вот это — ширина луча. Вот это — кнопка пуска. Наведение по координатам. Вот здесь. Только мощность нельзя ставить больше половины! Это убьет Франка!
— Кого? — не понял я.
— Ну… Франкенштейна, — оператор мотнул головой в сторону мутанта.
— Ага. Понял. Спасибо, — я кивнул, щелчком переключил автомат на одиночные и выстрелил оператору в голову. Потом резко развернулся и прикончил рулевого, который за все это время так и не повернулся к нам.
— Что… Что ты?.. — начал было Камбулат.
— Так надо. Становись к штурвалу.
Объяснять что-то товарищу у меня не было ни времени, ни, признаться, особого желания. Ему еще только предстоит понять, что на войне порой хороши все средства, и самое эффективное решение редко имеет хоть что-то общее с моралью, этикой и героизмом.
Я склонился над ноутбуком. Увеличил масштаб карты, нашел дачу на Крестовском… Два клика мышью — и отметка удара сменила цель.
Мощность — максимальная. Чтобы бедняга Франк наверняка отправился вслед за создателем.
— Надеюсь, гвардейцы снова вышли покурить, — пробормотал я. — А если нет… Ну, простите, парни. Работа у вас такая.
А если в подвале с Распутиным вдруг окажется Морозов… Пожалуй, мне крупно повезет. Особенно если его сиятельство прихватит с собой сынка.
Вообще сожалеть не буду.
Выкрутив шкалу до предела, я навел курсор на кнопку «Пуск», потом на мгновение замер, усмехнулся и достал кнопочный телефон. Ткнул два раза в зеленую кнопку и поднес трубку к уху.
— Ну наконец-то, — послышался ненавистный каркающий голос. — Я уж думал, не дождусь… Пять минут осталось. Даже уже надеялся — не успеешь, дашь покуражиться напоследок. Готов вертолет?
— Он тебе не понадобится, — ровным голосом проговорил я.
— Это почему еще?
Кажется, старикашка растерялся. Или даже успел догадаться, что именно только что случилось.
Но сделать ничего уже не успел.
— Потому что ты сейчас умрешь, — улыбнулся я.
И, отбросив телефон в сторону, с хрустом вжал кнопку мыши.
Эпилог
Кто-то из великих — то ли писатель, то ли философ — однажды сказал: радуют всегда мелочи. Нечто масштабное и глобальное слишком… кхм, слишком масштабно и глобально, чтобы принести счастья. На это способна только какая-нибудь на первый взгляд незначительная ерунда. Она даст лишь крохотный кусочек, крупицу… Зато ее можно будет потрогать. И даже подержать в руках.