Чтение онлайн

Здесь перечислены три функции, но оценка двух мирских, пусть даже они необходимы – особенно в беспокойные времена, когда жил Эльфрик, – почти не повышается. В сословие, которое интересует здесь нас, bellatores (куда входят все воины, включая неназванных milites), могут стремиться некоторые воинственные клирики, но, тем не менее, оно остается низшим по отношению к монахам – из-за земного характера его битв. Покинуть духовный бой ради земного, даже в те опасные времена, для монахов означало бы пасть, прогневить Бога. [431]

Некоторое время спустя, в 1003–1005 гг., Эльфрик пишет архиепископу Вульфстану, на этот раз на латыни – языке клириков, чтобы вновь отметить: монахам и клирикам следует воздерживаться от применения оружия. Его доказательство снова основывается на существовании в человеческом обществе трех групп. Он говорит: в церкви Божьей есть три ordines – laboratores, bellatores, oratores. Ordo laboratorum дает нам пищу. Ordo bellatorum должен защищать страну от вражеских вторжений. Ordo oratorum, куда входят как клирики, так и монахи с епископами, избран Богом, чтобы стать небесным воинством. Покинувший воинство Божье ради мирского был бы отступником. [432]

Значит, те, кто здесь называется здесь «молящимися», – это не только монахи, а все служители Бога, каков бы ни был их ранг. Все ведут духовную битву. Поэтому логично предположить, что и ordo bellatorum у Эльфрика включает как королей, так и князей, военачальников и их воинов. Слово miles опять не упоминается, но сравнение воинств позволяет предполагать, что эти milites есть. Эльфрик уточняет: клирик не может принадлежать к двум militiae.

В третьем же тексте Эльфрика, посвященном интересующей нас теме, слово miles появляется. Речь идет о комментарии, написанном ок. 1005 г. посаксонски с целью призвать светского князя, Элдермена Сигеверда, восстановить порядок в смятенном и «выбитом из колеи» мире. Возвращаясь к схеме Альфреда Великого, Эльфрик рассчитывает, что король соберет вокруг себя всех своих людей, но посословно, чтобы каждый выполнял назначенную ему функцию. Ибо королевский трон покоится на трех опорах. Нужно найти, какая из опор треснула, и починить ее. Одну из опор составляют laboratores, от которых требуется лишь содержать остальных. Вторая, опора oratores, состоит из тех, кто предстательствует перед Богом и ведет духовную битву. Что касается bellatores,– поставленных на сей раз последними, явно чтобы указать светскому князю его место, – это те, кто защищает наши города и нашу страну силой оружия от захватчика. [434]

Простое повторение предыдущего текста? Нет! Потому что, кроме уже упомянутой перестановки, Эльфрик вводит в него и оправдание миссии bellatores. Ради этого он цитирует знаменитый библейский текст, где апостол Павел призывает христиан подчиняться властям, установленным от Бога.

Вульгата выразила эту идею, используя особо интересные термины, которые мы здесь отметим: principes страшны не для добрых дел, а для злых. Тем, кто делает добро, незачем бояться властей (potestas).Но те, кто делает зло, должны бояться его, ибо «он не напрасно носит меч (gladium): он Божий слуга (minister), отмститель (vindex) в наказание делающему злое». [435]

Эльфрик дважды модифицирует этот текст. Он пишет по-латыни: non sine causa portat miles gladium (не без причины воин носит меч), вводя, таким образом, понятие, которого в библейском тексте нет. Павел имел в виду магистратов Римской империи. Эльфрик имеет в виду солдат, воинов, боевую силу prinapes, осуществляющих власть (potestas).И он переводит miles саксонским словом chint. A ведь первоначальный смысл слова chint очень скромен. Оно, прежде всего, означает молодого слугу. После Эльфрика так начнут называть любого молодого человека на военной службе; значение «конный воин», безо всякой социальной или юридической коннотации, это слово приобретет лишь при Вильгельме Завоевателе [436] . Вероятно даже, что во времена Эльфрика оно еще имело старинный смысл «слуга» [437] . Таким образом, Эльфрик непреднамеренно дает более высокую оценку воинам, вплоть до самых незначительных – вооруженных слуг: нося меч, они тем самым уподобляются властителям, роль которых – защищать страну. В таком случае под словом miles, латинским эквивалентом слова chint по Эльфрику, следует понимать уже не властителей, графов или даже шателенов, а войска, совокупность «воюющих». Все они призваны защищать страну. Все – Божьи «слуги». Если наше толкование верно, нам следует пойти дальше, чем это сделал Ж. Дюби, приравняв knights к milites некоторых регионов континента:

«Эльфрик не предписывает воинскую функцию одним князьям; он возлагает ее если не на всех бойцов, то, по крайней мере, на всех, кто имеет надежный доспех и столь же хорошо вооружен, как люди, которых на континенте уже в то время обычно называют „рыцарями“». [438]

Мы предпочитаем видеть в них просто солдат, сражающихся, разумеется, мечом, но вовсе не обязательно конных. Воинов, а еще не рыцарей. Но воинов, которым дают более высокую оценку, номинально доверив им роль, доселе принадлежавшую лишь правителям, которых безусловно включают в ordo bellatorum. Возможность такого уподобления давала датская угроза. Его можно встретить несколькими годами позже, около 1010 г., в «Institutes of Polity», авторство которых, несомненно, принадлежит тому же Вульфстану, в то время епископу Вустерскому; используя классификацию Эльфрика, он делит английское общество на oratores, laboratores, bellatores (в таком порядке), уточняя: последние – это воины, которые должны оружием защищать страну во время войны. На этих трех опорах должен держаться всякий королевский трон [439] . Похоже, что речь ведется не о трех случайных, временных группах, а о трех постоянных «армиях», специализирующихся соответственно на молитве, сельскохозяйственных работах и войне.

Отметим, наконец, положение короля: он царствует, управляя страной, полагаясь на эти три опоры. Именно к нему обращается автор, ему напоминает он о королевской этике, выраженной в семи формулах: король должен бояться Бога, любить правосудие, быть добрым для праведных, но грозным для злых, поддерживать бедных, защищать церкви, судить по справедливости. Формулы в духе Седулия Скота. [440]

В те же времена Аббон Флерийский, аббат из СенБенуанаЛуаре, составляет свой сборник канонических текстов и свою апологетику, посвятив то и другое королям Франции Гуго и Роберту. В 989 г., когда он начинает собирать эти тексты отцов церкви и канонические тексты, Аббон только что вернулся из Англии, а именно из Рамси, английского монастыря, возрожденного монахами из Флери [441] . Собирая эти тексты, он намерен доказать необходимость независимости монастырей от епископов, в частности, ФлеринаЛуаре – от епископа Орлеанского Арнульфа [442] . Тем более что у Аббона есть свой честолюбивый расчет: сделать свой монастырь королевским и стать самому советником нового короля Гуго Капета. Обе этих надежды делают его соперником епископов, которые в духе каролингских времен все еще считают себя естественными советниками короля. Поэтому в 994 г. он напишет «Апологетику» королей Франции Гуго и Роберта, направленную против Арнульфа. Из всего этого понятно, откуда берется его социальная номенклатура. Действительно, среди людей обоего пола он различает три ordines, или три степени. Уточнив, что греха нет ни на одном из них, тем не менее, он располагает их в виде очень характерной иерархии: первое, по его словам, – хорошее, второе лучше; третье самое лучшее. Первый ordo – это ordo супругов обоего пола. Второй – ordo «воздержанных» и вдов. Третий – девственниц и sanctimoniales (монахов). Хорошо видно, что иерархия в этой классификации основана на критериях сексуальной чистоты, и на вершине здесь находятся те, кто не имеет половых контактов и обязуется оставаться «чистым».

Переходя далее только к мужчинам, Аббон вновь различает среди них три ordines; мирян, клириков, монахов. Потом, после долгих рассуждений о добродетели воздержания и о славе, связанной с ней, он более или менее подробно рассматривает состав трех сословий. В сословии клириков он различает три степени: епископов, пресвитеров, дьяконов. Только эти три вида кажутся ему достойными имени clerici. Другие, находящиеся на более низком уровне, в его глазах несколько запятнаны. Действительно – и тут мы снова встречаем его излюбленную идею о сексуальной нечистоте – ведь им позволено жениться, как мирянам. Этот призыв к целомудрию как высшей добродетели позволяет Аббону утверждать, что у мужчин ordo clericorum находится на полпути от ordo мирян к ordo монахов, настолько же выше первого, насколько ниже второго. [443]

То есть система социальных категорий по Аббону строится так:

– На вершине – монахи и девственницы, свободные от всякой сексуальной скверны.

– За ними – высшие клирики, единственно достойные носить свое имя clerici: епископы, священники, дьяконы.

Эта схема позволяет Аббону однозначно утверждать «естественное» превосходство монахов над епископами. Его цель достигнута.

– Третье сословие, сословие мирян, также не однородно. В нем следует различать agricolae и agonistae.