Идеология меча. Предистория рыцарства
Шрифт:
Мы подошли к истокам новой концепции справедливой и священной войны: не одобряя ярость против возможных враговхристиан, она направляет ее против неверных, которые рассматриваются как естественные противники христианства. Конечно, как правильно заметил К. Эрдман, в эту эпоху еще нет ни настоящей доктрины священной войны, ни тем более связанной с нею этики. Похоже, что эта доктрина окончательно сформируется и укрепится лишь в X веке [81] . Тем не менее, надо признать, что ее идеологические элементы уже существовали, разрозненные, но явные, – в частности, в мышлении пап, которые, от Стефана II (752–757) до Льва IX (1049–1054), совершенно определенно обещали солдатам, которые умрут в сражении за них, царствие небесное: война за церковь, по их мнению, равносильна покаянию [82] . А ведь известно, что первые крестовые походы тоже имели характер покаяния [83] . Значит, мы можем сказать, что элементы, которым предстояло вызвать крестовый поход, существовали задолго до речи Урбана II в Клермоне. Урбан II должен был лишь собрать их для создания идеологии крестовых походов, «дерзкого синтеза священной войны и паломничества», который инициировала и которому придала направление церковь. [84]
81
Erdmann C. Die Entstehung des Kreuzzugsgedankens. Stuttgart, 1935, S. 62–82.
82
См. на эту тему Vogel С. Le pelerinage penitentiel / /Pellegrinaggi e culto dei santi in Europafino alia la Crociata. Convegni del centro di Studi sulla spiritualita medievale, 4. Todi, 1963, p. 84.
83
См. на эту тему Rousset P. Les origines et les caracteres de la premiere croisade. Neuchatel, 1945. Об идее крестовых походов у западных хронистов см. Relazioni del X Congresso internazionale di Scienze Storiche. Roma, 1955, n° 13.
84
Это выражение принадлежит М. Билле: Villey M. L'idee de croisade chez les juristes du Moyen Age / /X е Congresso internazionale di Szienze Storiclie,Roma 1955, p. 577. В другом месте мы вернемся к новой идеологии, созданной крестовыми походами либо приведшей к ним. О теории справедливой войны см. Solages В. de. La theologie de la guerre juste, genese et orientation. Paris, 1946; Hubrecht G. Ca guerre juste dans la doctrine chretienne des origines au milieu du XVI-е siecle//Recueil de la societe Jean Bodin,15,1961, p. 107–123; Bond B. The «Just War» in Historical Perspective //History Todays,16,1966, p. 111–119.
Эта явная эволюция отношения христиан к войне повлекла за собой, разумеется, и новую оценку воина. Однако не факт, что обе эти эволюции протекали параллельно. Теперь мы должны разобраться в изменениях коннотаций слова miles в представлении церковных писателей – единственных свидетелей и, вероятно, главных создателей идеологии в период, который нас интересует.
V. «Miles» и «militia» до конца X века (семантическое исследование)
Первые века христианства привлекут наше внимание ненадолго. Мы уже видели, что слово miles здесь всегда означает солдата в чисто профессиональном смысле, безо всяких социальных и моральных нюансов. Однако вспомним, что в подражание святому Павлу [85] церковные авторы, повествуя о борьбе христиан с силами зла, часто используют военную терминологию, что тем не менее, вовсе не позволяет усмотреть у них какое-то подобие идеи приятия насилия. [86] Эти метафоры используются так часто, что слово miles естественным образом начинает применяться к христианину, ведущему духовную борьбу. Поэтому же слово paganus, которое до начала IV века означало просто «штатский» в противоположность «военному», с этого времени начинает употребляться все чаще (а с 420-х годов – только) в смысле «нехристианин» в противоположность «верному», истинному солдату Христа. [87]
85
См. Рим. 6:13,13:12,16: 7; 1 Кор. 9: 7,25; 2 Кор. 6: 7,10: 36,11: 8; Еф. 6:12–18, Фил. 2: 25, Кол. 4:10,1 Фес. 5: 8 и т. д.
86
См., например, исследование об образе militia Dei и об играх слов, имеющих военный смысл, в «Statio» (проповедях во время рождественского и великого поста (прим. перев.)) III и IV вв.: Mohrmann С. Statio //Vigiliae christianae, 7, 1953, p. 221–245. См. также Harnack A. Op. tit.,S. 35; Cadoux J. Op. tit.,p. 165; противоположного характера – Bayet A. Op. tit.,p. 53.
87
На эту тему см. серьезное исследование Demougeot E. Remarques sur l'emploi de «Paganus» //Studi in onore di H. Calderini e R. Paribeni. Milano, 1955, t. I, p. 337–350. Уже у Тертуллиана (De Corona II)есть следы противопоставления miles(христианин) и paganus(язычник) в непереводимой игре слов: Apud hunc(Иисуса) tarn miles est paganus fidelis, quam paganus est miles fidelis (Для него <…> воин в такой же мере истинный язычник, как язычник – истинный воин). На эту тему см. Hornus J. M. Op. at.,p. 59,note 3.
Кстати, эти метафоры привели церковных писателей первых четырех веков к терминологическому противопоставлению militia mundi (воинства мира) и militia Dei (воинства Бога), где последняя – упорядоченная и дисциплинированная совокупность христиан [88] , отряд мирных солдат, вооруженных духовным оружием, о котором говорил святой Павел [89] . Milites Christi [90] в своей религиозной жизни ведут непрерывную борьбу, но они могут одержать победу и триумфально вступить в рай, как победоносный miles mundi триумфально вступает в свою страну [91] . Военным значкам (sacramenta) противопоставляется хоругвь Христа. Военной присяге (sacramentum), которая приносится при поступлении на службу, противостоит христианское обязательство крещения, которое получит то же название. [92]
88
Ср. Clement de Rome. Epitre aux Corinthiens, 36, 6. Paris: H. Hemmer, 1926.
89
Clement d'Alexandrie. Protreptique,XI, 116, 14. Paris: С Mondesert, 1949, 2e ed. (coll. Sources chretiennes, 2).
90
Это выражение, вероятно, впервые появилось в латинском тексте книги Оригена об обязанностях: Origene. De principiis,II, 12. Paris: P. Koetschau, 1913.
91
Cyprien. Ad Fortunatum, 13 ё Testimonia III, 117, перевод: Boutet J. SaintCyprien, eveque de Carthage et martyr. Avignon, 1923. См. также Capmany J. «Miles christi» en la espiritualidad de San Cipriano. Op. tit.
92
См. на эту тему Harnack A. Op. tit.,S. 31–43; Dolger F. S. Sacramentum militae / /Antike und Christentum, 2, 1930, S. 268–280. См. также наше прим. 7 на с. 54.
Как мы видим, термин miles у христианских авторов имеет двойственный смысл. В похвальном значении он означает христиан; с уничижительным оттенком применяется к солдатам и даже, в расширительном смысле, ко всем людям, которые служат (militant) миру, свету, злу. Это противопоставление и смещение смысла к «служению» усилятся в течение V века, когда подлинная духовная борьба, то есть посредством медитации и молитвы, становится уделом уже не простых христиан, а только избранных – священников и монахов, полностью отошедших от мирской жизни. Вот почему Максим Туринский, как мы видели, противопоставляет militia Christi клира и militia saecularis мирян [93] . Первая в какой-то мере наследует ореол мучеников героических времен, вторая – нечистоту языческого мира, на смену которому она приходит. Служба Богу (militia Dei) становится делом священников и особенно монахов. Она сочетается с образом жизни, достоинства которого напоминают добродетели античных воинов, как их описывали римские писатели: абсолютное повиновение, воздержность, физический труд, целибат. Все эти требования, порой более строгие (особенно в отношении безбрачия), можно найти и в монашестве.
93
Quia etiam si non militare videamur saeculo, tamen Deo et domino militamus <…> sed habemus militiae nostrae cingulum <…> milites igitur christi sumus <…>(Даже если кажется, что мы не несем мирской воинской службы, мы все же служим Богу и Господу нашему <…> и носим пояс воинства нашего <…> а значит, являемся воинами Христовыми). Pseudo Augustin. Sermo,83, P. L. 39, col. 1905–1906 = Maxime de Turin. Homelia114, P. L. 57, col. 520.
Впрочем, устав святого Бенедикта середины VI века свидетельствует о значительном смещении смысла слова, которое мы уже отметили [94] и которое подтверждает верность нашего анализа: здесь слово militare уж без всякой двусмысленности означает невооруженную службу, a milites – монахов. То же противопоставление служб и, возможно, «сословий» (etats) встречается в большинстве текстов по X век. Слова militare и miles все больше связывают со службой, о чем свидетельствует, например, послание Карла Великого, датируемое периодом 780–800 гг., в котором он предписывает своему белому духовенству быть набожным и преданным, как надлежит служителям церкви, milites ecclesiae. Капитулярий Людовика Благочестивого за 829 г. повелевает не оставлять в небрежении обучение milites sanctae ecclesiae (служителей святой церкви), ибо оно необходимо для выполнения их обязанностей [96] . Есть даже свидетельства, что в IX веке слово militare относили и к службе очень невысокого ранга, не обязательно связанной с армией или церковью. Так, в двух сообщениях о servi (сервах), которые женятся на ancillae (служанках), уточняется, что им нельзя будет служить (militare) другим лицам, кроме своих господ [97] . Это значение слова как «люди на домашней или, по крайней мере, гражданской службе» встречается и у Хинкмара Реймсского, который в середине IX века использует слова militare – milites для обозначения и службы Богу, и военной службы, и домашней службы: в послании епископов Людовику Немецкому, составленном ок. 858 г., он напоминает, что епископы служат – militant – не земному царю, но небесному [98] . В своем трактате «De regis persona et regio ministerio» он использует проведенное святым Августином различие между справедливыми и прочими войнами, чтобы снять ответственность с солдат (milites), которые не грешат, если ведут войну во имя Бога [99] . Наконец, в трактате о порядке, который должен соблюдаться в королевском дворце, он делит разные функции службы на три ordines (категории), большинство из которых не может иметь военного характера, но, тем не менее, относится к службе королю. В первый ordo входят milites, не занимающие конкретных должностей, но получающие во дворце пищу, жилье, золото, серебро и лошадей. В них можно видеть солдат, но это сомнительно [100] . Второй ordo включает молодых людей, связанных со своим господином и распределенных по различным службам дворца [101] . Наконец, третий состоит из pueri (юношей) и vassalli, больших и малых, которых тем самым не допускают до греха, краж и грабежей [102] . Конечно, было бы рискованно видеть в этом тексте точное описание дворцового управления во времена Карла Великого, пусть даже доказано, что Хинкмар использовал утраченный текст Адаларда Корбийского [103] . Для нас не очень важно, что Хинкмар перенес на двор Карломана, для которого, вероятно, написал «De ordine», некую искусственную модель италийского двора [104] . Запомним, что во времена Хинкмара значение «службы» в словах militare – miles берет верх над значением «войны», даже если и включает его.
94
Об уставе святого Бенедикта см. издание и перевод А. де Вогюэ (A. de Vogue), 3 тома, Париж, 1964–1965, и исследование Э. Маннинга: Manning E. La signification de militare – militia – miles dans la regie de saint Benoit // Revue benedictine,72, 1962, p. 135–138.
96
Capitulaire de Louis le Pieux, 829, M. G. H. Capitularia Regum Francorum II, p. 35, тот же текст – p. 40; см. также М. G. H. Concilia Karolini Aevi I, 405, уточняющие, что клирик не должен надевать arma militaria,чтобы было видно, «in qua professions Domino militet (в каком качестве он служит Богу)» (816). См. также текст Парижского собора 829 г., где служба священника в церкви описывается в таких выражениях: digne atque strenue militare invenitur (призван служить достойно и усердно). Ibid.,p. 642. См. также р. 849, militia Dti означает монахов: ibid.,p. 444, 460, 631 etc.
97
<…> Aut militans personas (<••> либо служащим людям). М. G. Н. Formulae Merowingici et Karolini Aevi,p. 17 et p. 20.
98
Hincmar de Reims Lettre des eveques a Lotus le Germanique, M G H Capitulana Regum Francorum, II, p 440
99
Hincmar de Reims De regis persona et regio ministerio,P L 125, col 839 Это слово в таком значении можно, конечно, встретить во многих местах. См, например, весь текст «De coercendi militum rapmus», к которому мы обратимся позже, на с 100 См также Р L 125, col 841 Non pecasse eos aui Deo auctore bella gesserunt (He согрешили те, кто воевал ради БогаТворца) и col 842, где цитируется святой Августин, De Civitate Dei I, 26 Militem potestati sub qua est oboedientem non peccare si hominem ocadat (Воин, подчиняющийся законной власти,не грешит, если убивает человека)
100
Hincmar de Reims De ordine Palatn 26–27, M G H Capitulana Regum Francorum II, p 526 < > Etut ilia multitude, quae in palaho semper esse debet < > his tnbus ordvnbus fovebatur Uno videlicet, ut absque mmistems expediti milites < >(Вся эта масса людей, что обязана была постоянно пребывать во дворце < > делилась на три категории К первой, очевидно, относились служащие без должностей, готовые < >) О «невоенном» смысле слова miles в этом тексте см издание и перевод Prou M. De ordim Palati Paris, 1884, p 65 et 67, note 2
101
Alter ordo per singula ministerta discipuhs congruebat qui, magistro suo singuli adhaerantes < >(Ко второй категории относились люди из определенных служб, подчиняющиеся только своему начальнику < >) Ibid с 28, р 526
102
Tertius ordo item erat tarn maiorum quam minorum in puens vel vassallis < >(Третья категория состояла из больших и малых отроков и вассалов < >) Ibid,p 526
103
Об этом см Halphen L Le De ordine Palatnd'Hincmar //A trovers I'Histoire du Moyen Age Paris, 1950, p 8391
104
Это мнение К. Брюля Bruhl C. Hinkmariana // Deutsches Archiv fur Erforschung des Mittelalter,20, 1964, S 4877
Кроме того, мы неоднократно встречаем употребление этого слова в том же значении уже в эпоху св. Августина, когда речь идет об общественной службе [105] , а позже в том же смысле – у Григория Турского, как уже было отмечено [106] . К тому же мы привели немало примеров использования выражений militia и singulum militare в VIII и IX вв., связанных с общественной, но не военной службой. [107]
105
llle in officio comitis militat (Он состоял на службе комита) Augustin, De civitate Dei, op at,Lib V, 6, nisi forte sit miles, aut publica functione teneatur < >(если он не был воином, то есть не нес общественной службы < >) Epistola 47, 5, Р L 93, 2 col 186
106
<> militias saeculans exercere < > non cessabat(< > Он не переставал < > вмешиваться в мирские дела Цит по Григорий Турский История франков М Наука, 1987, с 240) Gregoire de Tours Historia Francorum VIII, 39 Quae autem de ilia iniquitalis militia errant, regalibus thesauris sunt inlata (To, что было получено за услуги в неправедных делах, было внесено в королевскую казну, Там же, с 304–305) Ibid, X, 19, цитируется М Пру Prou M Op at,p 66, note 2, с выводом «таким образом, словом miles называется любой человек, выполняющий какую-то службу на любом уровне»
107
Отметим, что смещение смысла слова militare к значению служить в широком смысле может быть связано с позицией ранних христиан, которые, может быть, признавали слово militare, но не bellare. Об этом см Secretan H.F. Le christiamsme des premiers siecles et le service militaire //Revue de Theologie et de Philosophique, 2, 1914, p 34565
Военный смысл этих слов, конечно, не исключается. Во многих случаях он даже преобладает. Тогда слово miles следует переводить как солдат, но с явным значением «простой», тем более что есть выражение (правда, редко используемое) magister militum, означающее военачальника. Пример – капитулярий Лотаря от 846 г., который, замышляя поход на сарацин, вызывает Сергия, magister militum. Теми же словами в первой четверти X века называют Феофилакта, который был военачальником («maitre de la milice») в Риме [109] . Впрочем, многое неизвестно об этом выражении, которое встречается еще в Нормандии в XI веке и означает здесь один из титулов сенешаля – управляющего герцогским дворцом при Роберте I. [110]
109
Cp Toubert P Les structures du Latium medieval Le Latium meridional et la Sabine du IX' siecle a la fin du XII е siecle. Roma, 1973, p 968 ss
110
Сенешаль носит титулы procurator principalis domus (управляющий главным домом) и magister militum (начальник воинов) Текст Haskins Ch H Norman Institutions. New York, 1960 (репринт издания 1918 г), p 51
Приведенных примеров, как нам кажется, достаточно, чтобы показать многозначность слов militare, militia, miles. Поэтому их используют и в отношении простых солдат, и в отношении слуг, и в отношении монахов.
Таким образом, представляется, что для изучаемого в данной главе периода эти слова не имеют никакой социальной окраски. Они не означают ни класса, ни статуса, ни даже ограниченной социопрофессиональной категории. Однако все случаи их применения объединены одним общим понятием – службы, подчинения. Лишь к концу этого периода забрезжит новый смысл, к которому мы обратимся в следующей главе.
Заключение
Этот беглый обзор почти десяти веков истории позволяет нам выделить некоторые главные черты, касающиеся отношения церкви к войне и к milites.
Поначалу решительно враждебная любым формам насилия, церковь мало-помалу меняет свою позицию на сдержанное приятие войны, потом определяет понятие справедливой войны, в которой солдаты христиане могли бы, а после и должны участвовать. Эта эволюция к приятию войны христианами-мирянами сопровождается постепенным усилением запрета на участие в ней духовенства. В результате христианское общество разделяется по этому критерию на две категории: миряне, которым разрешают и даже рекомендуют вступать в militia, особенно когда она защищает христианство или интересы церкви, и духовенство, для которого акт убийства запрещен и именно на которое отныне возложена миссия, которую первоначально предлагалось выполнять всем христианам. Разделив, таким образом, общество на два сословия, церковь должна была разработать для каждого свою идеологию. Одна из них и породила ту, что назовут «рыцарской».
Глава вторая
К обществу Ordines
(Первые шаги)
Общее отношение церковных авторов к войне за период с первых веков христианства до X века – эпохи, когда источники обращают больше внимания на militia – испытывает значительные изменения. Разрабатывается доктрина справедливой, а потом – священной войны, и более высокую оценку получают ее участники – milites. Под давлением обстоятельств, побуждающих церковных писателей подправлять свою концепцию общества и роли, которую должна играть в нем каждая из составляющих его категорий, модифицируется и идеология, относящаяся к militia. В настоящей главе мы намереваемся изучить формирование и эволюцию этой общественной идеологии до конца IX века, чтобы определить, какое место занимают в ней «воюющие» вообще и milites в частности.