Я дышал синевой,Белый пар выдыхал, —Он летел, становясь облаками.Снег скрипел подо мной —Поскрипев, затихал, —А сугробы прилечь завлекали.И звенела тоска, что в безрадостной песне поется:Как ямщик замерзал в той глухой незнакомой степи, —Усыпив, ямщика заморозило желтое солнце,И никто не сказал: шевелись, подымайся, не спи!Все стоит на Руси,До макушек в снегу.Полз, катился, чтоб не провалиться, —Сохрани и спаси,Дай веселья в пургу,Дай не лечь, не уснуть, не забыться!Тот ямщик-чудодей бросил кнут и — куда ему деться! —Помянул он Христа, ошалев от заснеженных верст…Он, хлеща лошадей, мог бы этим немного согреться, —Ну а он в доброте их жалел и не бил — и замерз.Отраженье своеУвидал в полынье —И взяла меня оторопь: в пору бОборвать житие —Я по грудь во вранье,Да и сам-то я кто, — надо в прорубь!Вьюги стонут, поют, — кто же выстоит, выдержит стужу!В прорубь надо да в омут, — но сам, а не руки сложа.Пар валит изо рта — эк душа моя рвется наружу, —Выйдет вся — схороните, зарежусь — снимите с ножа!Снег кружит над землей,Над страною моей,Мягко стелет, в запой зазывает.Ах, ямщик удалой —Пьет и хлещет коней!А непьяный ямщик — замерзает.<Между 1970 и 1977>
«Вот она, вот она…»
Вот она, вот она —Наших душ глубина,В ней два сердца плывут как одно, —Пора занавесить окно.Пусть в нашем прошлом будут рыться после люди странные,И пусть сочтут они, что стоит все его приданое, —Давно назначена ценаИ за обоих внесена —Одна любовь, любовь одна.Холодна, холоднаГолых стен белизна, —Но два сердца стучат как одно,И греют, и — настежь окно.Но перестал дарить цветы он просто так, не к случаю;Любую женщину в кафе теперь считает лучшею.И улыбается онаСлучайным людям у окна,И привыкает засыпать одна.<Между 1970 и 1978>
«Давно, в эпоху мрачного язычества…»
Давно, в эпоху мрачного язычества,Огонь горел исправно, без помех, —А нынче, в век сплошного электричества,Шабашник — самый главный человек.Нам внушают про проводку,А нам слышится — про водку;Нам толкуют про тройник,А мы слышим: «на троих».Клиент, тряхни своим загашникомИ что нас трое — не забудь, —Даешь отъявленным шабашникамЧинить электро-что-нибудь!У нас теперь и опыт есть и знание,За нами невозможно усмотреть, —Нарочно можем сделать замыкание,Чтоб без работы долго не сидеть.И мы — необходимая инстанция,Нужны как выключателя щелчок, —Вам кажется: шалит электростанция —А это мы поставили жучок!«Шабашэлектро» наш нарубит дров еще,С ним вместе — дружный смежный «Шабашгаз», —Шабашник — унизительное прозвище,Но — что-то не обходится без нас!<Между 1970 и 1978>
«Мы воспитаны в презренье к воровству…»
Мы воспитаны в презренье к воровствуИ еще к употребленью алкоголя,В безразличье к иностранному родству,В поклоненье ко всесилию контроля.Вот география,А вот органика:У них там — мафия,У нас — пока никак.У нас — балет, у нас — заводы и икра,У нас — прелестные курорты и надои,Аэрофлот, Толстой, арбузы, танкераИ в бронзе отлитые разные герои.Потом, позвольте-ка,Ведь там — побоище!У них — эротика,У нас — не то еще.На миллионы, миллиарды киловаттВ душе людей поднялись наши настроенья, —И каждый, скажем, китобой или домкратДает нам прибыль всесоюзного значенья.Вот цифры выпивших,Больная психика…У них же — хиппи же,У нас — мерси пока.Да что, товарищи, молчать про капитал,Который Маркс еще клеймил в известной книге!У них — напалм, а тут — банкет, а тут — накал,И незначительные личные интриги.Там — Джонни с ДжимамиВсенаплевающеДымят машинами,Тут — нет пока еще.Куда идем, чему завидуем подчас!Свобода слова вся пропахла нафталином!Я кончил, все. Когда я говорил «у нас» —Имел себя в виду, а я — завмагазином.Не надо нам ужеВсех тех, кто хаяли, —Я еду к бабушке —Она в Израиле.<Между 1970 и 1978>
«Я первый смерил жизнь обратным счетом…»
Я первый смерил жизнь обратным счетом —Я буду беспристрастен и правдив:Сначала кожа выстрелила потомИ задымилась, поры разрядив.Я затаился, и затих, и замер, —Мне показалось — я вернулся вдругВ бездушье безвоздушных барокамерИ в замкнутые петли центрифуг.Сейчас я стану недвижим и грузен,И погружен в молчанье, а пока —Меха и горны всех газетных кузенРаздуют это дело на века.Хлестнула память мне кнутом по нервам —В ней каждый образ был неповторим…Вот мой дублер, который мог быть первым,Который смог впервые стать вторым.Пока что на него не тратят шрифта, —Запас заглавных букв — на одного.Мы с ним вдвоем прошли весь путь до лифта,Но дальше я поднялся без него…Вот тот, который прочертил орбиту,При мне его в лицо не знал никто, —Все мыслимое было им открытоИ брошено горстями в решето…И словно из-за дымовой завесыДрузей явились лица и семьи, —Они вcе скоро на страницах прессыРасскажут биографии свои.Их всех, с кем вел я доброе соседство,Свидетелями выведут на суд, —Обычное мое, босое детствоОбуют и в скрижали занесут…Чудное слово «Пуск!»— подобье вопля —Возникло и нависло надо мной, —Недобро, глухо заворчали соплаИ сплюнули расплавленной слюной.И вихрем чувств пожар души задуло,И я не смел — или забыл — дышать.Планета напоследок притянула,Прижала, не желая отпускать.Она вцепилась удесятеренно, —Глаза, казалось, вышли из орбит,И правый глаз впервые удивленноВзглянул на левый, веком не прикрыт.Мне рот заткнул — не помню, крик ли, кляп ли,Я рос из кресла, как с корнями пень.Вот сожрала все топливо до каплиИ отвалилась первая ступень.Там, подо мной, сирены голосили,Не знаю — хороня или храня,А здесь надсадно двигатели взвылиИ из объятий вырвали меня.Приборы на земле угомонились,Вновь чередом своим пошла весна,Глаза мои на место возвратились,Исчезли перегрузки, — тишина…Эксперимент вошел в другую фазу, —Пульс начал реже в датчики стучать.Я в ночь влетел — минуя вечер, сразу, —И получил команду отдыхать.И неуютно сделалось в эфире,Но Левитан ворвался в тесный залИ отчеканил громко: «Первый в мире…» —И про меня хорошее сказал.Я шлем скафандра положил на локоть,Изрек про самочувствие свое.Пришла такая приторная легкость,Что даже затошнило от нее.Шнур микрофона словно в петлю свился.Стучали в ребра легкие, звеня.Я на мгновенье сердцем подавился —Оно застряло в горле у меня.Я отдал рапорт весело — на совесть,Разборчиво и очень делово.Я думал: вот она и невесомость —Я вешу нуль, — так мало, ничего!..Но я не ведал в этот час полета,Шутя над невесомостью чудной,Что от нее кровавой будет рвотаИ костный кальций вымоет с мочой…<Между 1970 и 1978>
«Проделав брешь в затишье…»
Проделав брешь в затишье,Весна идет в штыки,И высунули крышиИз снега языки.Голодная до драки,Оскалилась весна, —Как с языка собаки,Стекает с крыш слюна.Весенние армии жаждут успеха,Все ясно, и стрелы на карте прямы, —И воины в легких небесных доспехахВрубаются в белые рати зимы.Но рано веселиться:Сам зимний генералНикак своих позицийБез боя не сдавал.Тайком под белым флагомОн собирал войска —И вдруг ударил с флангаМороз исподтишка.И битва идет с переменным успехом:Где свет и ручьи — где поземка и мгла,И воины в легких небесных доспехахС потерями вышли назад из «котла».Морозу удирать бы —А он впадает в раж:Играет с вьюгой свадьбу, —Не свадьбу — а шабаш!Окно скрипит фрамугой —То ветер перебрал, —Но он напрасно с вьюгойПобеду пировал!А в зимнем тылу говорят об успехах,И наглые сводки приходят из тьмы, —Но воины в легких небесных доспехахВрубаются клиньями в царство зимы.Откуда что берется —Сжимается без словРука тепла и солнцаНа горле холодов.Не совершиться чуду:Снег виден лишь в тылах —Войска зимы повсюдуБросают белый флаг.И дальше на север идет наступленье —Запела вода, пробуждаясь от сна, —Весна неизбежна — ну как обновленье,И необходима, как — просто весна.Кто славно жил в морозы,Те не снимают шуб, —Но ржаво льются слезыИз водосточных труб.Но только грош им, нищим,В базарный день цена —На эту землю свышеНиспослана весна.…Два слова войскам: несмотря на успехи,Не прячьте в чулан или в старый комодНебесные легкие ваши доспехи —Они пригодятся еще через год!<Между 1970 и 1978>
«Вот я вошел и дверь прикрыл…»
Вот я вошел и дверь прикрыл,И показал бумаги,И так толково объяснил,Зачем приехал в лагерь.Начальник — как уключина, —Скрипит — и ни в какую!«В кино мне роль поручена, —Опять ему толкую, —И вот для изучения —Такое ремесло —Имею направление!Дошло теперь?» — «Дошло!Вот это мы приветствуем, —Чтоб было как с копирки,Вам хорошо б — под следствиемПолгодика в Бутырке!Чтоб ощутить затылочком,Что чуть не расстреляли,Потом — по пересылочкам, —Тогда бы вы сыграли!..»Внушаю бедолаге яНастойчиво, с трудом:«Мне нужно прямо с лагеря —Не бывши под судом!»«Да вы ведь знать не знаете,За что вас осудили, —Права со мной качаете —А вас еще не брили!»«Побреют — рожа сплющена! —Но все познать желаю,А что уже упущено —Талантом наверстаю!»«Да что за околесица, —Опять он возражать, —Пять лет в четыре месяца —Экстерном, так сказать!..»Он даже шаркнул мне ногой —Для секретарши Светы:«У нас, товарищ дорогой,Не университеты!У нас не выйдет с кондачка,Из ничего — конфетка:Здесь — от звонка и до звонка,У нас не пятилетка!Так что давай-ка ты валяй —Какой с артиста толк! —У нас своих хоть отбавляй», —Сказал он и умолк..Я снова вынул пук бумаг,Ору до хрипа в глотке:Мол, не имеешь права, враг, —Мы здесь не в околотке!Мол, я начальству доложу, —Оно, мол, разберется!..Я стервенею, в роль вхожу,А он, гляжу, — сдается.Я в раже, удержа мне нет,Бумагами трясу:«Мне некогда сидеть пять лет —Премьера на носу!»<Между 1970 и 1978>
«Возвратятся на свои на круги…»
Возвратятся на свои на кругиУраганы поздно или рано,И, как сыромятные подпруги,Льды затянут брюхо океана.Словно наговоры и наветы,Землю обволакивают вьюги, —Дуют, дуют северные ветры,Превращаясь в южные на юге.Упадут огромной силы токиСо стальной коломенской версты —И высоковольтные потокиСтанут током низкой частоты.И взовьются бесом у антенны,И, пройдя сквозь омы — на реле,До того ослабнут постепенно,Что лови их стрелкой на шкале.…В скрипе, стуке, скрежете и гудеСлышно, как клевещут и судачат.Если плачут северные люди —Значит, скоро южные заплачут.<До 1978>
«У профессиональных игроков…»
У профессиональных игроковЛюбая масть ложится перед червой, —Так век двадцатый — лучший из вековКак шлюха упадет под двадцать первый.Я думаю — ученые наврали, —Прокол у них в теории, порез:Развитие идет не по спирали,А вкривь и вкось, вразнос, наперерез.<До 1978>
I. «Часов, минут, секунд — нули…»
Часов, минут, секунд — нули, —Сердца с часами сверьте:Объявлен праздник всей земли —День без единой смерти!Вход в рай забили впопыхах,Ворота ада — на засове, —Без оговорок и условийВсе согласовано в верхах.Ликуй и веселись, народ!Никто от родов не умрет,И от болезней в собственной постели.На целый день отступит мрак,На целый день задержат рак,На целый день придержат душу в теле.И если где — резня теперь, —Ножи держать тупыми!А если бой, то — без потерь,Расстрел — так холостыми.Нельзя и с именем ЕгоСвинцу отвешивать поклонов.Во имя жизни миллионовНе будет смерти одного!И ни за черта самого,Ни за себя — ни за когоНикто нигде не обнажит кинжалов.Никто навечно не уснетИ не взойдет на эшафотЗа торжество добра и идеалов.И запылают сто костров —Не жечь, а греть нам спины.И будет много катастроф,А жертвы — ни единой.И, отвалившись от стола,Никто не лопнет от обжорства.И падать будут из притворстваОт выстрелов из-за угла.Ну а за кем недоглядят,Того нещадно оживят —Натрут его, взъерошат, взъерепенят:Есть спецотряд из тех ребят,Что мертвеца растеребят, —Они на день случайности отменят.Забудьте мстить и ревновать!Убийцы, пыл умерьте!Бить можно, но — не убивать,Душить, но — не до смерти.В проем окопный не стремись —Не засти, слазь и будь мужчиной! —Для всех устранены причины,От коих можно прыгать вниз.Слюнтяи, висельники, тли, —Мы всех вас вынем из петли,Еще дышащих, тепленьких, в исподнем.Под топорами палачейНе упадет главы ничьей —Приема нынче нет в раю Господнем!
II. «…И пробил час — и день возник…»
…И пробил час — и день возник, —Как взрыв, как ослепленье!То тут, то там взвивался крик:«Остановись, мгновенье!»И лился с неба нежный свет,И хоры ангельские пели, —И люди быстро обнаглели:Твори что хочешь — смерти нет!Иной — до смерти выпивал,Но жил, подлец, не умирал,Другой — в пролеты прыгал всяко-разно,А третьего душил сосед,А тот — его, — ну, словом, всеДобро и зло творили безнаказно.И тот, кто никогда не зналНи драк, ни ссор, ни споров, —Тот поднимать свой голос стал,Как колья от заборов.Он торопливо вынималИз мокрых мостовых булыжник, —А прежде он был — тихий книжникИ зло с насильем презирал.Кругом никто не умирал, —И тот, кто раньше понималСмерть как награду или избавленье,Тот бить стремился наповал, —А сам при этом напевал,Что, дескать, помнит чудное мгновенье.Ученый мир — так весь воспрял, —И врач, науки ради,На людях яды проверял —И без противоядий!Вон там устроила погром —Должно быть, хунта или клика, —Но все от мала до великаЖивут — все кончилось добром.Самоубийц — числом до ста —Сгоняли танками с моста,Повесившихся скопом оживляли.Фортуну — вон из колеса…Да, день без смерти удался! —Застрельщики, ликуя, пировали.…Но вдруг глашатай весть разнесУже к концу банкета,Что торжество не удалось:Что кто-то умер где-то —В тишайшем уголке земли,Где спят и страсти и стихии, —Реаниматоры лихиеТуда добраться не смогли.Кто смог дерзнуть, кто смел посметь?!И как уговорил он смерть?Ей дали взятку — смерть не на работе.Недоглядели, хоть реви, —Он взял да умер от любви —На взлете умер он, на верхней ноте!<До 1978>