Чтение онлайн

– Не. Я воздухом дышу, – усмехнулся Откаленко.

– Воздухом пьян не будешь. Может, вынести? До одиннадцати.

– Обожду. А сам ты где живешь?

– Да тута и живу. Через двор. Чтоб, значит, на дорогу не тратиться. Как зовут-то тебя, ежели не секрет?

– Игорь. А тебя?

– Федя-Квас, все при нас.

– Ты, гляжу, шутник. Тут, говорят, порченая машина стояла. Неужто угнали?

– Вчерась, – Федя хитро посмотрел на Откаленко. – А ты уже нацелился?

– Да нет, так просто.

– Просто только бутылку выпить. Поставишь бугылку?

– Это за что?

– А я тебе кое-чего шепну.

Откаленко усмехнулся.

– Чего же это такое ты мне шепнешь?

– Ха! Думаешь ты один умный? У меня, брат, ума, если хочешь знать, пруд пруди. Понял? У меня только выдержки нет. А я так считаю, без нее веселее.

– Навряд.

– Точно тебе говорю. Ты смотри, какой я веселый. Так шепнуть?

– Про что?

– А есть тут кое-кто, все про ту машину знает.

– А чего про нее знать-то?

– Откуда, что и как. Ты мне, Игорек, шарики не крути, понял? Я ж тебя вчера видел. Вот так, – Федя торжествующе посмотрел на Откаленко.

– А раз так, то без бутылки говори.

– Не, – покрутил головой Федя. – Бутылка мне беспременно нужна. Тут уж как хошь, а дай.

– Ну, так и иди, Федя, за ней. А я еще погуляю.

Откаленко неторопливо погасил сигарету и встал.

– Значит, трояк не дашь?

– Не. Самому пригодится.

– Ну, тогда я тебе помешаю, знай.

– Ладно. Только потом я тебе помешаю, ты уж не обижайся.

– Эх, – вздохнул Федя и тоже встал. – Добрый я человек. Ужас просто. Ну, дай еще сигаретку. Постой! – он склонился над протянутой Игорем пачкой. – Я уж… три возьму, не обидишься?

– Ну, давай, давай, бери, шут с тобой.

Федя взял сигареты, бережно положил их в верхний карман халата и, таинственно понизив голос, сказал:

– Вечером приходи, попозже. Бурда тут беспременно будет. Вот с ним и потолкуй. Ежели, конечно, сумеешь, – он коротко хихикнул. – Они тут кое-чего делали с ней, сам видел. Туда-сюда, одним словом. Только гляди, меня, в случае чего, не заложи. А то мне тогда… – он махнул рукой, и глаза стали жалкие и грустные.

Лосев не прошел бы мимо таких глаз. Но Откаленко лишь кивнул в ответ и коротко сказал:

– Будь спокоен.

– Пока, Игорек, – залихватским тоном сказал Федя. – Авось, свидимся еще. Поклон супруге и деткам.

Он сделал рукой приветственный жест и, повернувшись, вихляющей походкой направился к разгружавшейся рядом машине.

« Что ж, – подумал Откаленко, глядя ему вслед. – Придется вечерком сюда наведаться. Вечером тут, кажется, оживленно».

А пока следовало здесь еще погулять и подумать. Игорю всегда лучше думалось на месте, где произошло все то, что надо было разгадать, где можно было одновременно думать и смотреть и кое-кого встретить тоже, вроде этого непутевого Федьки-Кваса, а то и кого-нибудь поинтереснее.

Игорь не спеша брел по асфальтовой дорожке, ведущей в глубь двора, к размытой дождями и снегом детской площадке с грустными, потемневшими грибками и покосившимся квадратом песочницы. Вдоль дорожки, по которой шел Откаленко, сиротливо стояли облупленные скамейки. На одной из них, подстелив газету, сидел полный старик в теплом пальто с меховым воротником, в шляпе и, опираясь на палку, разговаривал с крупной, черной с рыжими подпалинами овчаркой, которая сидела перед ним и, склонив голову набок, внимательно его слушала. Сцена была так выразительна, что Игорь невольно залюбовался красавицей-собакой. Подойдя ближе, он осторожно опустился на дальний край скамейки и стал с интересом прислушиваться. А старик, не обращая на него внимания, продолжал говорить:

– …И не бегай больше туда. Ты же видишь, они камнями бросаются. И не рычи на них, не кидайся. Нас же с тобой и накажут. Все поняла, умница ты моя? Ну, вижу, вижу, поняла.

Собака, не меняя позы, чуточку повела одним настороженным ухом в сторону Игоря, потом облизнула языком черный нос и пружинисто встала, давая понять, что все ей ясно.

– Ну, гуляй, гуляй пока, – сказал старик.

Собака отбежала и настороженно оглянулась на Игоря, словно что-то решая про себя, потом опять взглянула на хозяина, и в ее умнейших глазах отразилось явное беспокойство.

– Гуляй, гуляй, – усмехнувшись, повторил старик и, обращаясь уже к Игорю, добавил. – Боится меня оставить с чужим человеком.

– Отличная собака, – подтвердил Игорь и спросил. – Кто же это в нее камнями бросает? Неужели дети?

– Что вы! Дети в ней души не чают. Это хулиганы. Вечерами собираются возле магазина. Там, на ящиках, распивают, горланят. А Долли пьяных не любит. Так я ей не велю вообще в ту сторону бегать. Днем тоже.

– Каждый вечер вы с ней гуляете?

– Это обязательно. Сын болен. Вот я пока.

– Хлопотное дело.

– Что вы! Для меня это истинное удовольствие. Я же с ней, как с человеком, разговариваю. И она решительно все понимает. А любовь, преданность беспредельные. Настоящий член семьи.

В это время собака подбежала, держа в пасти какую-то палку, и осторожно положила ее перед хозяином.

– Вот, видите? Это она поиграть хочет, – сказал тот.

Старик попытался поднять палку, но не дотянулся и попросил:

– Дай поближе, Долли.

И собака, схватив палку, положила ее к самым ногам хозяина.

Старик нагнулся, взял палку и с силой бросил ее вдоль дорожки. Собака радостно кинулась вслед за ней.

В конце дорожки она неожиданно задержалась и принялась обнюхивать снег вокруг, потом, схватив вдруг что-то в пасть, кинулась к хозяину. Подбежав, она положила у его ног тонкий нож с наборной ручкой из разноцветного плексигласа.

– Ого! – нагибаясь, произнес старик. – Вот теперь нож. А на днях чей-то портсигар нашла.

Он поднял нож и рассмотрел его.

– Что-то тут нацарапано на ручке. Очки не хочется доставать. Вы не видите? – обратился он к Игорю.

Тот взял нож и разобрал на его рукоятке: «Гад буду. Б.»

– Это ихний, наверное, – старик кивнул в сторону магазина.

Собака напряженно смотрела на нож и уже не предлагала хозяину играть.

– Что же за хулиганы там собираются? – спросил Игорь.

– Да местные все. Делать-то нечего. Правда, вчерашний вечер они хоть делом занялись. Мешки какие-то с машины на машину перегружали. Весь вечер пыхтели. Мы в первом часу ушли, а они все возились. На водку, конечно, зарабатывали.