Чтение онлайн

– А откуда ты будешь, молодой человек?

– Из Москвы.

– Паспорт-то есть?

– А как же, в полном порядке, – улыбнулся Виталий. – Не беглый.

– Само собой, – согласился старик.

– И не разбойник, – добавил Виталий. – Их, пожалуй, тоже теперь не встретишь.

– Кто их знает, – с сомнением ответил старик. – Всякие, мил человек, водятся на российских просторах.

Второй старик, в куртке, к которому, собственно, и обратился Виталий, помалкивал, испытующе и недоверчиво поглядывая на незнакомого человека.

– Ну, что, Петр, берешь? – обратился к нему первый старик. – А то я его, так и быть, к себе пущу. Как?

– Пускай, коль охота, – буркнул тот.

– И пущу. Надо войти в положение. У него, небось, кума-то здесь нет, – насмешливо заключил он.

– Как хотишь, – сдержанно ответил второй.

– Пойдем, милок, – обратился к Виталию старик в телогрейке, отодвигая пустой стакан. – Ты закусывать-то кончил?

– Кончил, – с готовностью отозвался Виталий и поднялся из-за стола.

– Ну, и хорошо. Пойдем тогда.

Старик тоже встал, надел кепку и кивнул своему собеседнику.

– Бывай, Петр.

– Бывай, – равнодушно ответил тот, не выказывая желания идти вместе с ними.

Виталий и старик вышли из чайной и, поеживаясь от холодного ветра, зашагали по обочине дороги, обходя лужи, потом свернули в какую-то улочку.

Старик был невысоким, щупленьким, но ходким, и Виталий прибавил шагу, чтобы не отстать.

– Звать-то тебя как? – спросил старик, поднимая голову.

– Виталий.

– Ага. А меня, значит, Терентий Фомич. Так что, будем считать, знакомы уже. Ну, и какого же ты дружка отыскиваешь?

– По армии. Закадычные мы дружки были. А потом, вот, жизнь раскидала. Пять лет, как писать мне перестал. А то все звал. Каждый год к нему собирался. А теперь, вот, как отпуск получил, решил, все, отыщу.

– Звать-то его как?

– Свиридов Петр.

– Есть у нас один такой, – сдержанно произнес Терентий Фомич.

– Слышал. Не тот, – улыбнулся Виталий. – Ваш – Петр Савельевич. А мой – Петр Сергеевич. И вообще по возрасту не подходит.

– Это кто же тебе успел все сообщить?

– Подвез меня со станции парень один, из Сухого Лога. Родион.

– А, Родя, – кивнул старик. – Знаем такого. Хороший малец. Работящий. Ну, а сам ты чем в Москве занимаешься?

– Сантехникой, – усмехнулся Виталий, решив, что никакого учителя сейчас в отпуск никто не отпустит.

– Ну, да. Понятно, – старик мельком взглянул на Виталия через плечо снизу вверх и, вздохнув, сказал. – Только другого Свиридова у нас, милок, нет.

– Может, в какой соседней деревне?

– Это может. Фамилия такая в наших местах встречается. А своих парней я знаю. Все они тут у нас в дому крутятся. Вокруг Галки моей. Меньшая осталась, – ласково добавил он. – Остальных повыдавал. Всего аж четыре девки, ни одного парня, – и, вздохнув, заключил: – А старуха моя померла. Годов уж восемь как.

Оба помолчали. Потом старик неожиданно сказал:

– А с нашим Свиридовым ты, считай, уже познакомился. В чайной он со мной сидел Петр Савельевич, точно.

– Да, ну? – удивился Виталий. – Вот он, значит, какой…

– Такой, такой, – охотно согласился старик, легко семеня рядом с Виталием.

– Он у вас член правления?

– Член, а как же?

– И чем ведает?

– Цех у нас тут один есть, над ним поставлен.

– Потому и москвичей к себе пускает?

– Во! Значит, усек? Москвичей-то москвичей, да, как видишь, не всяких.

Старик остановился и показал на избу за невысоким штакетником.

– Мои хоромы. Милости прошу.

Они свернули к калитке. В этот миг Виталий заметил вдали идущего по улочке человека. Людей вокруг больше не было, и потому человек тот сразу бросился ему в глаза.

Впрочем, Виталий и не задержал на нем взгляда. Только Терентий Фомич недовольно проворчал:

– Увязался, обормот.

– Кто? – безразличным тоном спросил Виталий.

– Да тут один… – махнул рукой Терентий Фомич.

Не успела захлопнуться за ними калитка, как из-за дома выскочила крупная, угольно-черная, лохматая собака с отрубленным хвостом, неохватно мощной шеей и широкими, мощными лапами. Она басисто, раскатисто гавкнула, словно предупреждая о своем появлении. Однако никакой вражды к незнакомому человеку, пришедшему с хозяином, она не выказала. Только настороженно взглянула на Виталия круглыми, рыжими глазами.

– Это наш гость, Алдан, – спокойно сказал Терентий Фомич.

Собака немедленно уселась, вывалив из огромной пасти влажный, красный язык, и, казалось, с интересом стала наблюдать за людьми.

А Терентий Фомич и вслед за ним Виталий поднялись на крыльцо, аккуратно отчистили от налипшей грязи подошвы ботинок, и старик толкнул незапертую дверь.

Сняв пальто и телогрейку и скинув ботинки, они прошли в горницу, выложенную чистыми суровыми половиками. Все тут было скромно, но уютом и покоем пахнуло на Виталия. Он огляделся.

– Хорошо у вас, – сказал он.

– Хозяюшка моя заботится, – снова ласково сказал старик и крикнул. – Галинка, принимай гостя!

И тут же в горницу вбежала тоненькая, темноволосая девушка в скромном синем платьице и белом с цветами фартучке. Живое, свежее личико ее с огромными, удивительно чистыми, карими глазами, сразу понравилось Виталию.

– Галя, – застенчиво сказала девушка, подняв глаза на Виталия и протягивая узкую, неожиданно крепкую руку.

– Виталий, – улыбаясь, ответил он.

– Ну, вот. Будем знакомы, – бодро объявил Терентий Фомич и добавил, обращаясь к дочери. – Заночует он у нас. Из Москвы человек. Друга разыскивает. Ты в маленькой комнате постели потом. А пока мы домашнего чайку попьем. Давай, хозяюшка, накрывай.

– Сыт я, Терентий Фомич, – сказал Виталий. – Спасибо.

– Никак нельзя, – возразил старик. – Раз гость. Посидим, покалякаем.

– Вам, небось, на работу.

– Моя работа ночная. Сторож я тут.

– Чего же вы охраняете?

Тем временем они уже уселись за стол, а Галя неслышно исчезла.

– Правление колхоза у нас в Сухом Логе, – пояснил Терентий Фомич. – А тут бригада. Животноводы. Коровники у нас на всю область знаменитые. Вот Галинка моя скоро во вторую смену пойдет. Доярка она. Ну, еще и цех, конечно, охраняем, – усмехнулся он. – Тоже, говорят, немалый доход от него.

– А что он производит, цех этот?