Чтение онлайн

Этот момент представляет очень большой интерес. Борьба с попытками эксплуатации Сибири, превращения ее в сырьевую базу, составляет важную часть содержания всей истории Сибири. Завоеватели применяли, в общем, схожую стратегию: военный захват, строительство городов, завоз ремесленников. По всей видимости, что в русское время, что в перечисленных случаях, превращение Сибири в сырьевую базу вызывало разрушение внутреннего рынка, внешних связей (что видно на примере находок монет в Минусинской котловине), а также подрыв самого хозяйства.

Пока что возможно только краткое описание этой важной стороны сибирской истории, потому что крайне недостаточно сведений, как из письменных источников, так и археологических данных. Будущие исследования дадут более полную картину создания сырьевой базы в Сибири хуннами и монголами, и позволят провести сопоставление с русским периодом.

В русской историографии, когда речь заходит о позитивном влиянии русских, обычно указывают, что русские принесли сибирским народам земледелие, ремесло и строительство городов. На то, чтобы объявить о том, что русские еще принесли и просвещение, совести и оснований уже не хватало – русские в Сибири и сами до конца XIX века совсем не блистали просвещенностью.

Теория о «развитии русскими Сибири» стоит на двух основаниях: преувеличении роли русского влияния и преуменьшения достижений сибирских народов.

Если почитать разные официальные сочинения, вроде «Очерков истории СССР», то эта картина встанет во всей своей красе. Официозное многотомное, очень капитальное издание: «Очерки истории СССР», просто живописует якобы имевшую место быть отсталость сибирских народов. Без малейших оснований авторы этого труда пишут: «В XVII веке основное занятие сибирских татар, живших в Тобольском, Туринском, Тюменском и Тарском уездах, по-прежнему оставались промыслы – «зверовые добычи и рыбные ловли». [61] Нельзя не обратить на строение фразы, которая дает понять, что так, мол, было «от века». На страницах этого труда в разных местах фигурирует «примитивное земледелие», обзор которого подводится фразой: «Отдельные очаги примитивного земледелия некоторых племен Сибири не могли играть какой-либо роли в деле снабжения хлебом русского населения, так как они не обеспечивали продовольствием даже эти племена». [62] Это сказано о древнем земледелии в Минусинской котловине.

Конечно, никаких доказательств примитивности не приводится. Но подчеркивается, что тут как раз пришли русские и завели эффективное пашенное земледелие, которое якобы тут же решило продовольственные проблемы Сибири.

Все подобные фразы, встречающиеся в монографиях, обобщающих трудах и учебниках, лгут. Земледелие, и отнюдь не примитивное, было известно в Сибири задолго до русских. О наличии земледелия по археологическим данным можно с уверенностью говорить для III-II веков до н.э. для долины Енисея, в Минусинской котловине, и для раннего средневековья (V-VI века н.э.) для Западной Сибири. Судя по всему, первоначальным очагом были именно долины Алтая и Минусинская котловина, из которой земледелие распространялось на остальные территории. В «Истории Хакасии с древнейших времен до 1917 года» признается: «Тагарские динлины первыми в Сибири и Центральной Азмии изобрели продуктивную ручную мельницу с круглыми каменными жерновами, и, вероятно, вскоре освоили плужную обработку пашен». [63] Правда, есть отдельные указания и на более древнее происхождение земледелия, но эта тема требует отдельного обстоятельного исследования. Так что в Сибири земледелие освоили примерно за две тысячи лет до прихода русских.

Русские крестьяне пахали деревянной сохой, потом освоили двухзубую соху, а в XVIII освоили выдающуюся технологическую новинку – тяжелый деревянный плуг с железным лемехом и плоской отвальной доской. Между тем, плужное земледелие было известно в Минусинской котловине с раннего средневековья. В Минусинском музее хранится 23 экземпляра китайских, литых чугунных плугов с отвалами. Один из них сделан в V в. н.э. [64] Кыргызы занимались пашенным земледелием до тех пор, пока их хозяйство и государство не было подорвано длинной чередой войн XVII-XVHI веков.

А вот чего русские не смогли освоить в Сибири, так это поливного земледелия, известного в Минусинской степи и Забайкалье с начала эры. В средневековье население Кыргызского каганата строило длинные, по 15-20 километров, каналы, и осваивало даже сухие и неудобные для земледелия участки. Строительством ирригации занимались буряты-земледельцы, и не было известно ни одного случая, чтобы русские крестьяне переняли искусственное орошение полей. Например, в Бурятии поливное земледелие освоили буряты, по примеру сохранившихся там древних оросительных каналов. Русский же крестьянин считал: «Если Бог не даст урожаю, то хитри, не хитри, все будет понапрасну». [65]

А теперь об эффективности русского земледелия. К сожалению, пока очень трудно сопоставить его с земледелием дорусской эпохи, в силу неразработанности темы и крайнего недостатка в фактах. Но достаточно привести несколько фактов, чтобы показать, что русское земледелие в Сибири не обеспечивало продовольствием вплоть до начала XVIII века.

В первые годы, когда началось переселение в Сибирь русских крестьян и заведение первых пашен, на население Перми, Соли Камской, Вятки, Устюга, Черыдыни была возложена повинность поставки в Сибирь хлеба, т.н. «сошных запасов». Эта повинность была отменена только в 1685 году.

В 1594 году пелымскому воеводе Ивану Горчакову было предписано создать пашенный городок, чтобы гарнизон и население Пелыма могли самообеспечиваться хлебом. Однако, факты показывают, что с этим дело не заладилось. В конце XVII века именно Пелымский уезд нуждался в привозном хлебе, и здесь находилось всего 56 крестьянских дворов. [66]

Этот неприятный факт можно бы списать на северное расположение Пелыма, на неподходящий климат, если бы не общая статистика. В начале XVIII века в Сибири распахивалось порядка 100 тысяч десятин земли, 110 тысячами взрослых крестьян. На крестьянина приходилось в среднем по 0,9 десятины. Всего собиралось 3,9 млн. пудов хлеба, то есть примерно по 35 пудов на крестьянина. [67] В пересчете на современную меру, крестьянин собирал 0,56 тонны зерна в год. При том, что он должен был обрабатывать «государеву» пашню, платить с десяток налогов, отдавать часть урожая воеводе, ясно – эти результаты его труда не обеспечивали потребностей крестьянина. И потому русское крестьянство предавалось все тем же промыслам, что и сибирские народы, которые последним ставятся как признаки отсталости. Отмечается, что рыболовством в Сибири занимались все, вплоть до сынов боярских, и существовал налог в 1/10 улова. Занимались пушным промыслом, и платили в казну 1/10 добытого, собирательством, заготовкой кедровых орехов и прочими промыслами, не брезговали даже сараной.

Если речь идет о кыргызах, то сбор сараны и рыболовство считается у нас признаком отсталости общества. А что русский крестьянин кушал рыбу и закусывал той же самой сараной, это у нас – «прогрессивное русское влияние».

В этой связи стоило бы сказать, что русское земледелие очень долго не было главным занятием русских жителей в Сибири. Главное внимание они обращали на промыслы, которые сильно преобразили русское население. Зверование, поиск золота и серебра, были чуть ли единственными промыслами, которые гарантировали пропитание и обогащение.

Во-первых, на промыслах русские чаще сталкивались с местными населением, чего не было в крупных городах.

Во-вторых, русские перенимали у местных методы и навыки промыслов, узнавали богатые угодья, рыбные и ореховые места.

В-третьих, перенимали многие бытовые привычки, образ жизни местных промысловиков. Это оказало глубокое и серьезное воздействие на русских жителей Сибири, о чем писал Н.М. Ядринцев: «Народ в Сибири под влиянием поисков богатства преобразился в бродячих и кочующих авантюристов, так что государству и правительству впоследствии предстояло много труда и усилий прикрепить его к месту». [68]

Когда русское земледелие перешло на более южные районы, ранее русскими недоступные, и хлеб стал расти лучше, то выяснилось, что население Сибири его потребить не может, а вывезти его целиком, по причине отсутствия дорог, практически невозможно. Когда в середине XIX века общие сборы зерна превысили 80 млн. пудов в год, повсеместно в Сибири началось винокурение, превратившееся в ведущую отрасль местной промышленности. Например, в 1894 году в Западной и Восточной Сибири действовало 34 винокуренных завода, которые перекуривали в год 2,3 млн. пудов зерна и 150 тысяч пудов картофеля, делая 97,9 тысяч ведер вина. [69] Одним словом, когда зерна, наконец, стало много, его предпочитали переводить на водку.