Чтение онлайн

– Молодец, сынок, на дорогу смотри, - вздрогнула, когда я ближе подошёл и со спины обнял, положив подбородок на её рыжую макушку.

– Ты дистанцию-то держи, люди же кругом.

– Да не держится она никак… соскучился по тебе, Вась, - просунул руки и сложил на её животике, сцепив в замок. – Хороший мальчишка у нас… спасибо тебе за сына.

– Для себя старалась, так что благодарить не за что, - вот же я скотина последняя, надо было землю рыть, а найти её…, а теперь вот выслушивай упрёки и проглатывай молча.

Ответить нечего, остаётся только залечивать своей лаской причинённый любимой вред.

– Хорошо же я катаюсь? – наш сын делает уже второй круг с заходом на третий, счастья полные штаны, отчего улыбаемся и мы.

– Отлично! Давай ещё круг и поедем в одно место, там тебе тоже понравится, - Серёга махнул чубатой головой и рванул дальше.

– Ещё в одно место? Куда это… нам уже домой пора, - ну нет, милая, так быстро домой мы не поедем, не для этого я тебя из этого самого дома вытаскивал.

– Время детское, расслабься и просто получай удовольствие, - чёткого плана в голове не было, но, кажется, я видел где-то здесь парк с аттракционами, туда и поедем.

Сын проехал ещё один круг и остановился возле нас.

– Ну поехали в ваше место, только потом домой меня отвезите, я друзьям велосипед показать хочу!

– Замётано, сейчас я только расчёт сделаю.

– Сергей, ну давай велосипед я оплачу, ты, итак, столько денег уже потратил на нас.

– Привыкай, милая, теперь всегда так будет, - и пока продавец отвернулся, а сын рассматривал катафоты на колёсах, наклонился и крепко поцеловал в губы. – Вы теперь не одни, я с вами!

Ничего не сказала и даже скепсиса в глазах я не увидел, просто кивнула и пошла к машине, позвав сынишку с собой.

Аттракционы мы нашли быстро, их издалека заметить можно было, и окунулись в детство, весёлое и безмятежное.

Сыну всё очень нравилось, и он тащил то меня, то Василину составить ему компанию.

– Ой, нет! – сначала отказывалась Васёна. – Мальчишки, давайте вы уже сами, я же высоты боюсь!

А потом распробовала и сама летела вперёд нас, таща обоих за руки на очередную качелю.

– Так, всё! – хохочем, вылетев из комнаты смеха и упав на скамейку. – Теперь приглашаю вас в кафе, показывайте, где тут есть приличное.

– В кафе? – гулять так гулять. – Через два квартала подходящее есть, там и детская площадка хорошая.

– Показывайте дорогу, - Серёжка впереди скачет, а я Васёне локоть подставил и жду, когда ручку свою просунет. – Придётся завтра на рыбалку ехать, ты с нами?

– Ну… если время свободное будет, завтра две машины по записи придут, - ах да… как же я забыл, девушка у меня работает же.

– А мы вечером поедем, - соглашаюсь на всё, чтобы не сломать наше хрупкое перемирие. – Я же тоже в боксе помогать буду.

А что, я уже много чего знаю! Правда серьёзного дела мне не доверяют, но ключи подавать я уже умею… и даже почти не путаюсь.

– Ну, с твоей помощью мы быстро управимся! – ну вот, опять подкалывает, но при этом так улыбается, что ямочки на щёчках приковывают мой взгляд и просто сводят с ума.

– Расскажи, Вась… какой он в младенчестве был, - сынок умчался на детскую площадку, а мы сидели теперь рядом и издалека наблюдали за тем, как он носится с другими детьми. – Столько времени я потерял, никогда себе этого не прощу!

Ничего Василина не сказала, только руку мою сжала, как бы подбадривая.

– А хочешь я тебе фотографии его покажу?

– Конечно хочу! – придвинулся ближе и жду, когда в телефоне их отыщет. – Я всё хочу о вас знать за эти годы…

Особенно был ли у тебя кто-нибудь, хотелось мне добавить, только боюсь, что закроется опять, а ещё пошлёт подальше. Василина сейчас решительная у меня, с нею не забалуешь.

– Вот смотри, здесь ему пять дней, - листала она карусель из фотографий, а я ниже наклонился и дышу её обалденным запахом, от которого все внутренности сводит в тугой комок… на снимках они такие счастливые, такие весёлые… и без меня. – А вот здесь он первый шаг сделал, чисто случайно! Ну а тут уже без поддержки к деду идёт!

Я клянусь всем, что у меня есть… с этого дня я буду активно присутствовать в жизни сына и Василины и ни одного снимка без меня больше не будет!

Даже на сердце легче стало, но ненадолго…

Когда уже в машину сели и не торопясь отправились домой, мой сын выдал такое, что мне стыдно стало вдвойне или даже втройне.

– Дядь Серёж! – перегнулся он с заднего сидения и вдруг обнял меня за шею.

– М…, - у меня глаза на мокром месте.

– А давай ты моим папой будешь, а то мой отец всё не прилетает и не прилетает! Может быть, он просто меня не любит… Давай, а?

Блять, я чуть сам себе тумаков не надавал… я здесь, сынок, я твой папка, я прилетел и уже никогда не уеду… обещаю, сынок!

Когда Серёжка обнял Чехова за шею и попросил быть его отцом, у меня внутри как будто что-то щёлкнуло.

С момента своего рождения и по сегодняшний день мой сынок видел от меня и от дедушки с бабушкой только любовь и обожание. Он же наш свет в окошке, наше солнышко, наш цветочек…

– А то знаешь, и у Кости папа есть, и у Мишки Грумова… и даже у этого придурка Севки, а у меня нет…, - его слова, как ножом по сердцу, я чуть не заревела, так мне было больно от слов моего ребёнка. – Я хорошим буду!

Чехов на меня посмотрел, глаза тоже на мокром месте, а потом остановился на обочине, легко перетащил сына к себе на колени, нажав на рычаг и отодвинув сидение назад, поднял его личико к себе и срывающимся голосом, что для него вообще не свойственно, сказал.

– Сынок, а я и есть твой папа, я вернулся!

– Правда-правда? – я уже не сдерживаюсь и беззвучно реву глядя на самых дорогих моих мужчин.

– Правда, сынок… правда! – мы даже не представляем, как нашим детям не хватает отца, ты хоть весь мир к его ногам положи, а он всё равно будет в каждом мужчине высматривать своего папку.

– Где же ты так долго был, пап? Я так по тебе скучал! – и заревел, прижавшись крепко к отцу.

Крепкие руки Сергея бережно прижали сына к себе, вижу, что еле сдерживается от эмоций.

– Я тоже по тебе очень скучал, сынок… я теперь рядом буду, и никуда не денусь!

– А ты что значит маму мою любишь? – какие же дети непосредственные в своих вопросах, какие бесхитростные…

– Очень люблю…, - ладонь свою огромную на головку сына положил, поверх неё на меня смотрит и я понимаю, что правду говорит, не врёт, не изворачивается… - И любить всю жизнь буду только её одну… и тебя!