Чтение онлайн

– Ага, - Саша старательно срезал цветок за цветком, пытаясь составить букет из огромных цветов георгинов. От белых до темно-вишневых. Шаровидные, бахромчатые и, конечно, игольчатые. В детстве я их называла лохматыми.

– Вон те рыжие возьми, - советовала баба Аня. Оперлась локтями о подоконник и с весельем в глазах наблюдала за Сашей. – К Любкиным волосам хорошо будет.

Саша срезал для меня цветы с выражением лица профессионального флориста.

– Хватит, - с лёгким смешком попросила я, понимая, что букет уже вышел огромным, а в палисаднике почти не осталось цветов.

– Последний, - Саша срезал красный бахромчатый георгин с белыми краями и отдал бабе Ане секатор. – Баба Аня, - обратился он вдруг к ней. – Сколько с меня? Только вы шёпотом.

– Отстань! – она нарочито психанула, махнув на Сашу рукой.

– А чего вам не хватает в доме? Может, из бытовой техники что-нибудь? – Саша не собирался отставать.

– Да всё у меня есть, отцепись, ненормальный. И выйди из моего палисадника.

– А если честно. Ну, так… Просто поделиться. Может, стиральная машинка плохо стирает? Или плита старая, духовка не работает?

– Нормально у меня всё с плитой. А то, что духовка не работает, так мне стряпать не для кого. И одной конфорки мне хватает. Дети и внуки только по праздникам приезжают… - баба Аня вдруг осеклась, подзависла и строго глянула на Сашу. – Отстань, сказала!

– Спасибо! – широко улыбаясь, Саша вышел из палисадника и преподнёс мне букет. – Всё для тебя!

– Рассветов и туманов было бы достаточно, - увесистый букет оттянул руки. Пришлось обнять его покрепче. – Спасибо, - поблагодарила я бабу Аню.

Мы с Сашей пошли дальше – к холму. Заметив, что мне тяжело, Саша забрал букет и понёс его сам. Снова переплел наши пальцы.

– Прости за маму, - произнесла я смущенно. – Она иногда такая… мама.

– Забей, - усмехнулся он. – В сравнении с моей мамой твоя одарила меня комплиментами.

– Я, конечно, согласна, что Эльвира Марковна не подарок, но не думаю, что она настолько плоха.

– Ну, для меня она, конечно, хорошая. Самая лучшая, можно сказать. Но то, как она относится к другим людям, часто заставляло чувствовать себя неловко и неудобно перед друзьями. А потом я перестал приглашать к себе гостей. Хотя, они и сами не горели желанием после знакомства с мамой.

Честно говоря, я до последнего надеялась, что его мама такая подчеркнуто холодная только с подчиненными своего мужа. Чтобы те не думали, что через неё можно добраться до него. Но, оказывается, это стиль её общения абсолютно со всеми.

– Давай, помогу, - Саша, идущий чуть впереди по узкой тропинке на вершину холма, остановился и обернулся ко мне. Протянул руку ладонью вверх и, дождавшись, когда я вложу его ладонь свою, помог мне не свернуть ноги на булыжниках. – Нам реально до самого верха нужно подниматься?

– А как же? Самый лучший вид открывается только с вершины.

– Меня и не самый лучший устроит.

– Ты высоты боишься?

– Я в тапочках, которые мне приходится держать пальцами ног, чтобы не потерять их.

Я посмотрела на его ноги и лично убедилась в том, что он держит тапочки, крепко вцепившись пальцами ног в их край.

– И над чем ты смеёшься? – недовольно вздохнул Саша.

– Да так… вспомнила, как раньше пацаны так же носили тапочки, которые им большие.

– Они мне, кстати, реально большие.

– Сам такие выбрал.

– Остальные меньше моего размера были. И женские.

– То, что они фиолетовые, не делает их женскими.

– Разумеется. Но цветок и стразик делают.

– Убедил.

Так, препираясь ни о чем, мы добрались почти до вершины холма.

– Давай, сядем здесь, - предложила я, указав на старую, брошенную здесь бетонную опору ЛЭП.

– Мы же ещё не дошли до верха.

– Там сильно высоко. Здесь уже вид хороший.

– Тут осталось метров десять.

– А я устала и хочу сидеть здесь. К тому же, там нет такого удачного места, чтобы удобно расположиться.

– А я смотрю, сюда не только мы ходим, - хмыкнул Саша, кивнув на шелуху от семечек в потоптанной ногами траве.

– Конечно. Это популярное в деревне место. Садись. Посидим, пока нас местная молодёжь не выгнала, - я похлопала по старому бетону рядом с собой. Саша сел, а я забрала у него букет георгинов и положила к себе на колени. – Отсюда лучше всего наблюдать закат. А ещё в пасмурную погоду видно, как оттуда на деревню надвигается дождь. Тучи обычно оттуда приходят.

Я показывала на далекий горизонт перед нами. Там, за рукой, за старыми пашнями и за похожими с нашим холмами виднелся край земли, видимый нам.

Порыв теплого ветра мягко коснулся лица, колыхнул волосы и поднялся выше по холму.

Мы с Сашей несколько минут сидели, сохраняя задумчивое молчание. Смотрели далеко перед собой и, наверное, не думали ни о чем другом, кроме того, насколько огромны просторы перед нами.

– Хорошо здесь, - тихо обронил Саша.

– Угу, - я положила голову на его плечо и расслабилась.

Саша повернул ко мне лицо. Едва заметно улыбнулся уголками губ и чмокнул в кончик носа.

Мы снова стали наблюдать за прекрасным вокруг нас. Высоко-высоко в небе с редкими белоснежными облаками появился самолёт, оставляя за собой белый след. Внизу, только что перебредя через реку, в деревню возвращалось стадо коров – скоро вечерняя дойка. В моём детстве стало было значительно больше. А ещё были кони. Да и холм этот почти не бывал пустым…

– Ты же понимаешь, что скоро тебе придётся закончить свои деревенские каникулы? – обратилась я к Саше.

– Следующим летом приедем, - с лёгкостью ответил он. – Ты же со мной? В город, - уточнил он, повернувшись ко мне.

– Ты всё настаиваешь на том, что я должна вернуться в фирму?

– И это тоже, - вздохнул он. – Но теперь меня больше заботит, чтобы вернулись в город вместе.

– А работа?

– А что работа? Я вернусь к своему бизнесу, а папа сам решит, что ему делать со своим.

– Смотрю, ты уже не настаиваешь на том, чтобы я заняла кресло руководителя папиной фирмы, - с улыбкой подметила я. – Сдаёшься?