Чтение онлайн

То ад земельный, то Шелом.

Но вот – удача, безымянно

Улыбкой показала дом.

И воин тихо, аккуратно

В дверь постучал под мезузой.

– Кто здесь? Откликнись?

Раздается: «Садитесь,

Мир Вам и шалом!» – Чего?

Ах, да, у нас суббота!

Шаббат у нас, мы так живем.

–Прошу скажи, несчастный, кто ты???

–Я… Залман, я Раввин, мой дом

Один жилой в селе остался,

И я питаюсь и топлюся мхом.

– И я! Да будем мы знакомы,

Василий Федорыч зовут в селе!

Как будешь ты в деревне Чебогоры, То заходи!

– То где?

– То под Ангарском. Ради Бога!

Ты дай чуть-чуть, немножечко поесть. –

Конечно, вот маца из моха,

Из веток липовых сготовлена в муке.

А это все грибы, что плохо,

Или росли не в месте, в месте не в своем.

Ах, да! Сейчас! Была бутылка лучшей водки.

Когдато я подарок покупал Ребе. –

Друг, где жена твоя и дети?

– Убили всех, а кто и сам помэр.

Хотел похоронить хотя бы где-то,

Но все в овраге, и зовут ничем.

– Не говори, помянем лучше этим.

– Уж все равно не надо оно мне.

И сели,

Пили, маломного,

Породнились, военный русский и слепой еврей.

– К нам из Ангарска 20 километров,

Не беспокойся, там совсем и не далечЕ.

А чем ты занят? И ни скучно что ли?

Войну всю в подполе сидеть.

– Василий, я признаться строгих

Воззрений на войну, – черней

Не будь талита со всего народа,

Молюсь и Торой я, и Библией своей!

И я прошу того же Бога,

Что верит шлях, еврей и славянин.

Прошу, чтоб мерзкого Шелома

Названия не будет как фашизм.

Смотри, иди сюда, вот книги…

Здесь пятьсот им лет, сто сорок,

А вот и самый старый мой Завет…

Две тыщщи лет!

Ему, а может боле, – Лишь б не сожгли.

Молюсь я каждый день

Уж если жгут, то пусть со мною

Сгорит история, сгорит и Залман Шлем!

– Да ты чего! А ну не плачь, всё сможем,

Все вытащим с твоих библиотек,

Тебя спасем, спасем твой город.

Село спасем твое, Схоронишь племя здесь!…

–

–Чу! Кто это! Ложись! Окошко.

Закрой немедля, я на стрем.

Мотоциклетки звук негромкий.

И… Речь… Немецкая, с пудом

Толь шнапса, то ли с грязной полькой.

И ближе, ближе,… затаился кров.

– Ааа! Ты жидовска морда!

– Давай что есть!

А то взорвем! —

А… ты, проклятый богомольник,

Сейчас бумагу то пожжем.

– Прошу, прошу, прошу.... Не надо!

Вы видите, поселок разорен.

Не трогайте последнюю вы хату.

Я с этой книгою рожден… –

Die jewische unreine Schweine,

Родился с чем, с тем и умрешь.

Матеуш, пристрели его.

И тут пробрало дрожью Васю!

И с криками: «Не бей жида!!!»

Толкнул талмудника, тот на пол.

Последнее: «За тебя жизнь отдам!»

На фрицев бросился с гранатой.

Финал:

Разрушена изба

И рядом

Лежит Совец и русский.

Сионист —

Одной живой душой остался.

И свои книги спас и сохранил.

С тех пор, какая б хунта или шляхта,

Иль день, незначимый другим,

Кладут цветы к могиле Русского Солдата,

И неизвестный молится Раввин.

01.11.2022

Раввин

Кто был жизнью больной,

Тот здесь будет умён,

Звуком стали мирской

И доспехом силён.

Както древний старик

Увидал мои дни.

Поднеся ко ним лик,

Взял, и благословил.

Я был истово слаб.

То был Ершалаим.

На его я руках

В этот город входил.

А мораль такова:

Тот, кто просто творил,

Тот, кто жаром пылал,

В самом деле не жил.

Только тот, кто слепца

Или слабых других

На своих на руцах

Из беды выносил.

Я спросил старика:

«Что ж ты силы такой

Не живал для себя?

А был жизнью другой.»

И ответил Раввин… —

Будто кости слова

Громыхали в тиши,

Раздавались в лесах. —

«Я бы мог всё иметь,

Всех бы женщин ласкал,

Весь бы мир приобрел,

Упивался в деньгах.

Но с собою в долгах

Я б остался тогда,

Я не спас бы тебя,

Не донёс на руках…»

Одесский монастырь

Религиозной интеграции в РСФСР и СССР посвящается.

Шаломъ! Алтарь бронзовосадый!

Я сяду в пурпурсизый катафалк,

Скажу: «Евпрахий, дай же газу!

Я принял постриг, я – монах».

Мы все равны здесь как по Марксу!

«Шавуа Тов» иль «Будь здоров»

Сказал же Бровкович*:

«Не важно,

Для всех один – славянционский кров!»

И помню: приходил однажды Зяймель

С вопросом, важным до глубён.

«А можно ли всех православных

С евреями религией… в одно?

Зачем же мучать всех, взаправду!?

Оно и там и здесь – Сион!

Оденем вместе с рясой штраймель,

Как говорится, весь расход.»

Уж я не ведаю, чего докляли,

На ужин теперь цолнт с мацой,

И что потом, Ой Вей, не представляю,

Евангилье а идише, иль шо?

*Архиепископ Никанор (в миру Александр

Иванович Бровкович; 20 ноября 1826 – 27 декабря 1890) – епископ Русской православной церкви, архиепископ Херсонский и Одесский, духовный писатель, философ.

31.10.2022.

Лирика о России.