Чтение онлайн

— Да кто ж им даст? Господь Бог, что ли, печать поставит? Нет, ерунда. Я все предусмотрел, кхи, кхи. Хотел бы я взглянуть на идиота, который принесет мне такую справку. Интересно.

— А мне нет, — произнес Мамай и, сладко зевнув, с сочувствием посмотрел на дворянина. — Мне неинтересно. Куда интереснее будет взглянyть на идиота, который вздумает возражать против решения советской власти.

— Против кого?

— Против советской власти. Или, может быть, вы будете?

— Нет! Против советской власти не буду.

— Тогда спешите. Или вы готовы разориться?

— О боже! — всхлипнул Владимир Карпович, бросаясь к сейфу.

— Поторапливайтесь, поторапливайтесь. Учтите, антихристов будет много. Я уж, так и быть, за вас тут подежурю. Принимать буду исключительно материалистов.

Выпроводив агитатора, Потап вскоре впустил и первого посетителя, которому, впрочем, было назначено.

Это был исполкомовский пикетчик Федька.

— Ну, под каким девизом выстyпаешь, Федор? — осведомился чекист, угощая гостя сигареткой.

Как и положено политическому деятелю, пикетчик чинно закурил, выдержал паузу и только после этого, не суетясь, сообщил:

— На этой неделе еще держим "Демократ — рулевой инфляции!". Со следующей велено натиск послабить. Исполком уже новые щиты выдал.

— И что тaм — "Демократ — пособник удорожаний!"?

— Не. "Больше хороших товаров!"

— Да ну. Что ж так либерально. Жалованье повысили?

— Ну ты даешь, начальник! Выборы же скоро!

— Понимаю. Предвыборный протест, надеюсь, составили?

— Пишут, — пояснил оппозиционер. — Во-от такой лозунг: "Демократ! Даем тебе последний шанс!" тяжелый, сволочь, одной фанеры двенадцать килограмм.

— Да-а, нелегкая у вас работа. Так и грыжу можно получить.

— Точно. Политика — дело нелегкое. Я как в политику ушел, так сразу здоровье подорвалось. Но ничего, после выборов опять старые плакаты будем держать, те полегче будут.

— А какой твой любимый лозунг?

— "Позорно!" больше всех люблю, он меньше всех тянет.

— Вот что, Федор, — перешел Потап на официальный тон, — надо постоять за идеалы.

— А чего ж не постоять, — с готовностью согласился пикетчик. — За идеалы можно. Особенно если цена подходящая. Вот исполком если взять, с нами исправно считается: пол-литра на рыло за два человеко-дня, плюс премиальные за сверхурочные, плюс ихний стол.

— Я дам больше, — высокомерно объявил Мамай. — Я дам пол-литра за два человеко-дня, плюс премиальные, плюс стол и плюс еще стул.

Федька задумался, осмысливая выгоды нового предложения и для удобства пользуясь пальцами.

— Пол-литра… — бормотал он, загибая мизинец, — премиальные… — согнулся безымянный, — стол… — средний, — стул… — указательный.

Удобства прежней работы уложились всего в трех пальцах. Преимущество новой было очевидным.

— Где протестовать?

— Неподалеку, у памятника Ленину.

Протестант сразу поскучнел. Постоять возле деда Ильича и подготовить общественное мнение к его сносу, конечно, можно, но дело это временное, хлипкое. Вот на исполком работать — служба верная и постоянная, опять же уважение к тебе питают, куревом снабжают. И вообще, Федор — человек занятой и свободным временем располагает разве что до обеда и с учетом двух выходных. Так что каждое дежурство обойдется заказчику в бутылку на рыло. Торговаться у Федора не было времени.

— Договорились, — сказал бригадир, полагаясь на самогонные склады баптиста. — Оплата сдельная?

— Почасовая, — предупредил подрядчик, — работать будем в первую смену, потому как во второй половине дня трудящиеся домой идут, как раз мимо исполкома, и, значит, чтоб нас видели. Служба у нас такая, сами понимаете. Ну а в выходные, если захотите, можем и к Ленину выйти. С премиальными, конечно.

— Орудия труда ваши?

— Само собой. Орудия — наши, слова — ваши. Чего желаете? Какие требования будем выдвигать?

Федор развернул засаленный лист бумаги, наслюнявил карандаш и приготовился писать.

— А что у вас есть?

— Всякое есть, — с достоинством ответил пикетчик — для отводу глаз можно "Мы с вами не согласные!", из радикальных лозунгов вот вам — "Все козлы!". Годится?

— Нет, это не пойдет. Не будем преждевременно будоражить общественное мнение. Давайте что-нибудь умеренно-либеральное. Вот про рулевого подойдет, "демократа" замените "коммунистом". "Коммунист — рулевой инфляции!" А? Ударим по больному месту. На первое время сгодится.

Обсудив еще кое-какие детали, Федька-пикетчик нахлобучил лыжную шапочку, набрал горсть сигарет и ушел на службу. Обеденный перерыв закончился, пришла пора стоять за идеалы.

В человеке должно быть все прекрасно. И прежде всего — фамилия. Со стоящей фамилией можно писать статьи и стихи, не скрываясь под псевдонимом; можно смело жениться, одаривая своей фамилией супругу и потомков; можно запросто заходить в любые учреждения и беззастенчиво смотреть в глаза его сотрудников. И если в учреждении посетителя попросят назваться, то обладатель стоящей фамилии отвечает быстро и гордо:

— Наполеонов.

Но другой посетитель на то же самое требование отзывается не сразу. Он краснеет, отводит куда-то взгляд, и всем становится ясно, что этот гражданин носит менее звучную фамилию.

— Фамилия? — настаивает служащий.

— Бля… Бляхеров, — робко сознается гражданин.

— Па-прашу не выражаться! — возвышается служащий. — Как фамилия?

— Бляхеров.

— Это я бля херов?! Да ты сам бля херов! Хулиган!

— Да нет, я и есть Бляхеров. Фамилия такая.

Догадавшись, наконец, что посетитель нисколько не настроен хулиганить и только все больше конфузится, служащий, как назло, вдруг теряет слух. Лицо его приобретает уксусное выражение.

— Так как, вы говорите, ваша фамилия? — ехидно переспрашивает он.

— Я ведь сказал, — шепчет меркнущий гражданин.

— Как, как? — орет служащий, так чтобы слышно было в коридоре и в соседних кабинетах. — Бляхеров?

— Да, да, тише, пожалуйста.

— Не слышу! Говорите громче! Бляхеров? Я правильно говорю?