Иду на вы
Шрифт:
– Как!
– с нарочитым ужасом переспросил он.
– Ты еще - и писать умеешь?!
– А то! Еще как!
Вот напасть!
Услышав это, Славко даже про свою главную цель позабыл. Ах, как ему всегда мечталось научиться грамоте… И он, с самым живым интересом, почти с мольбой, попросил:
– Покажи!
Звенислав с удивлением покосился на него и, подняв палку, с готовностью принялся водить ей по снегу:
– Вот – аз, буки, веди…
«Аз, буки, веди…» - словно молитву, повторил про себя Славко и с досадой шепнул: - «Эх, будь у нас больше времени, я бы так и всю азбуку выучил!»
– Что ты сказал? – не понял Звенислав.
– Я говорю, что тогда тебе никакой выкуп не поможет! – спохватившись, поправился Славко.
– Это еще почему?
– А потому что того, кто считать да писать умеет, разбойники, через торговцев живым товаром, в Царьград продают! А оттуда в такие страны - где не то, что у нас, на Руси. Там, говорят, рабов совсем за людей не считают!
– Пропал, совсем пропал! Что же мне теперь делать? – простонал Звенислав и с надеждой посмотрел на Славку: - Слушай, Славко! А если мне никому не говорить, что я читать-писать умею? И в какую-нибудь другую одежду переодеться, попроще, а?
– Ха! Что тебе здесь – торжище? – усмехнулся Славко.
– Где ты другую одёжу в лесу найдешь?
Звенислав тоже, очевидно имел свою думку и поэтому, как бы случайно, обойдя вокруг Славки, указал на него пальцем:
– А вот - хотя бы твою!
«Ну, наконец-то!» - торжествуя, с облегчением выдохнул про себя Славко, а вслух с возмущением сказал:
– Ишь! Чего захотел - мою! Умный какой! А я что тогда – замерзать, по-твоему, должен?
– Зачем? Мы – поменяемся! – предложил Звенислав.
– Да ты что, парень, - с деланной обидой - мол, разве такими вещами шутят - возмутился Славко.
– Разве моя одежонка - ровня твоей?
Он поднял руки, разглядывая свои рукава, затем покосился на обувь и, как бы оценивающе осмотрев сам себя со стороны, вздохнул:
– Конечно, носить ее еще можно… Но все же - это одни лапти, заячий треух да овчинка дыра на дыре. А у тебя – одной только шубе цены, небось, нет!
– Жизнь дороже! – вздохнул Звенислав и принялся уговаривать: - Ну, Славко! Тебя тут все знают, никто не обидит. И читать-писать ты не умеешь! А от половца, сам говоришь, тебе ничего не стоит убежать!
Славко посмотрел на него, потом, словно невзначай, на дорогу, и, делая вид, что сдается, задумался вслух:
– Прямо даже не знаю, что мне с тобой делать!.. И правда, выручить, что ли?
– Выручи, выручи! – умоляюще задергал его за рукав Звенислав.
Неожиданно то ли вдали, то ли вблизи - отроки так увлеклись разговором, что даже и не поняли сразу, где именно - послышался какой-то шум, и уже оба они разом в испуге уставились на дорогу.
– Ну, так что? – торопя, простонал Звенислав.
– Ладно!
– торопясь, согласился Славко.
– Давай!
Купеческий сын тут же обрадовано принялся снимать с себя всю одежду и протягивать Славке:
– Вот тебе моя шуба! Вот – сапожки! Ну, что ты стоишь, раздевайся!
Славко, держа в руках теплую мягкую одежду, немного помялся и смущенно сказал:
– Так у меня… ведь это… под армяком и нет ничего!
– Как это - ничего?! – в ужасе переспросил Звенислав.
– А вот так! – Славко отвязал плетку и, распахнув полы полушубка, показал голый живот.
– Половцы да княжеские тиуны все до нитки обобрали… Спасибо, хоть это оставили!
Звенислав ошеломленно – да как же ты ходишь так зимой - покачал головой и робко спросил:
– Ну, тогда я хоть исподнюю рубаху с себя снимать не буду! Ладно?
– Да что я тебе: тиун или половец? – возмутился Славко и благодушно махнул рукой: - Оставляй!
Он надел на себя теплые порты, шубу…
И дальше обмен пошел уже без остановок.
Только и слышалось радостное – Звенислава:
– Вот тебе еще – шапка соболья, совсем новая!
И в ответ голос, тоже увлекшегося обменом, Славки:
– А вот тебе мой заячий треух… Совсем старый!
Отроки, дивясь незнакомой для себя одежде, помогли друг другу одеться в шубу и овчину, обуться в лапти и сапоги.
– Хор-рошо! Тепло! – закончив со всем этим, притопнул ногой Славко.
– Хорошо! Не страшно! – вторя ему, заплясал рядом Звенислав.
– Правильно! – поглядев на него, одобрил Славко.
– Ты бегай, бегай быстрее! А то замерзнешь с непривычки, отца дожидаючись!
– До лета тогда бегать придется, - упавшим голосом, чуть слышно прошептал Звенислав и уже громко добавил: - Я и так бегаю! Слушай! И как ты во всем этом ходил? – недоумевая, покачал он головой. – Коротко, тонко… А дыры на полушубке? Это ж не дыры – проруби!
– Может, хоть рукавицы тебе оставить? – заботливо предложил Славко.
– З-ззачем?! – замахал на него руками Звенислав.
– Ну вот, опять испугался? Да пошутил я!
– З-знаю… - кивнул Звенислав, у которого уже не попадал зуб на зуб. – Это теперь у меня от холода!
– Ну, тогда прыгай еще, а хочешь, костер разведи! – посоветовал на прощание Славко. – Главное, не бойся, кому ты теперь такой нужен? И жди своих! Скоро приедут! А уж мне, прости, и правда, совсем некогда!
5
– И, правда, гонец! – прошептал Звенислав.
Не кори себя – я видел, как ты отбивался! – тихо сказал ему Славко.
Славко решительно шагнул к лесу, но тут снова совсем рядом раздался долгий протяжный стон.
– Ну, чего еще? Лапти, что ль, жмут? – теряя терпение, снова остановился Славко.
– Не-ет!! – испуганно посмотрел на него Звенислав.
– Я, наоборот, подумал, что это тебе мои сапоги тесными оказались!
– Погоди! Но, если это не ты и не я, то кто же… - рассудительно начал Славко.
– …кто же тогда стонал?!
– искаженным от страха эхом, подхватил Звенислав.
Отроки посмотрели друг на друга, потом на стог, из которого уже явственно послышался новый стон, и стали с опаской обходить его.
– Ой, смотри! - вдруг попятился Звенислав, увидев на снегу большие красные пятна.
– Кровь!
– склонился над ними Славко. – Да как много…
– Бежим отсюда! – потащил его за рукав своей бывшей шубы Звенислав.
Но Славко и не думал уходить.
– Да это ж следы! – наконец, догадался он.
– И гляди, ведут они прямо в стог…