Иду на Вы
Шрифт:
Но Славко все сильней сдавливал челюсти, чувствуя, как сначала с трудом прокусывается кожа, затем легко податливое мясо, и, как только зубы уперлись в кость, вдохнул больше воздуха, и вгрызся в нее, насколько хватило сил.
– У-у-у! – уже по-звериному взвыл хан.
Теперь не только в соседней дубраве, но и где-то вдали, за рекой, поднялось перепуганное воронье…
К двум всадникам, на вопли, подскакали новые и тоже остановились в растерянности, не зная что делать: помогать своему хану или же немедля расправиться с русским отроком. От этого их останавливало лишь то, что тот еще мог понадобиться хану.
Их оцепенение не могло продолжаться вечно…
И тогда Славко разжал с трудом послушавшиеся его зубы и опрометью бросился прочь.
– У-уузлюк! У-уубей его! – махая окровавленной рукой, закричал хан ближайшему к нему половцу.
Тот мгновенно стянул с плеча лук, выхватил из колчана стрелу, наложил ее на тетиву и, поводив острием наконечника вдогонку петлявшему Славке, выстрелил.
Звонко пропела, осекаясь на полуслове, самую страшную песню на свете, стрела.
– Ес-с-сть! – раздался мстительный возглас хана, и в тот же миг Славко почувствовал сильный толчок и легкий укол в спине.
Словно налетев на невидимый в темноте корень, он споткнулся, взметнул руками, роняя рыбу, и упал лицом прямо в глубокий мартовский снег…
После этого наступила столь желанная половцам тишина, нарушаемая лишь запоздалыми вскриками пытавшихся занять места получше ворон да приглушенными разговорами всадников, обсуждавших случившееся.
Самый старый половец, качая головой и сокрушенно причмокивая, перевязывал руку хану, который пребывал в редком для него состоянии гнева и растерянности одновременно. Мороз, тьма сыграли с ним свою злую шутку. И потом, откуда он мог знать, что мальчишка сам бросится на него?
Хан не знал теперь, кого винить больше в том, что они не смогли сохранить тайну своего 5 появления в этих местах: глупого половца, который, выбравшись благодаря верше из проруби, мокрый до нитки, вскарабкивался теперь на берег?.. этого проклятого, наверное с кинжалами вместо зубов, русского мальчишку?.. или самого себя? И от этого его гнев становился еще сильнее.
– Все выж-жгу! Всех уничтож-жу! – морщась, обещал он.
– Правильно, хан! Для того мы и здесь… – поддакивал ему старый половец.
– Я устрою им такой набег, какого они еще не знали!
– Да! Да!
– Прямо сейчас! Здесь! Немедля!!
– Конечно, конечно!
Старый половец, накладывая повязку, согласно кивнул, но при этом сжал руку хана чуть сильнее, чем это было нужно. Белдуз снова взвыл, но боль отрезвила его.
– Нет… – придя в себя от вспышки гнева, сощурился он. – Я не с-стану из-за какого-то мальчишки упус-скать главное! Некогда нам гоняться за ним да устраивать настоящие набеги!
– Правильно, хан!
– Хватит с них – ха-ха-ха! – и ложного набега!
– Да! Да!
– А мальчишке и его веси я и так отомщу – когда буду жечь всю Рус-с-сь!!
– Конечно, хан! Ты, как всегда, спокоен и рассудителен!
– Да! Но что ты там так долго возишься, Куман? Хватит!
Хан оттолкнул помогавшего ему половца и, охнув от боли, тронул уздечку своего коня:
– А теперь я хочу пос-смотреть, что мы там подстрелили!
Половцы не спеша следом за ханом подъехали к тому месту, где упал Славко.
Мальчика там уже не было.
– Ну? – тяжело сдвинув брови, оглянулся хан.
– Вот, рыба! – стрелявший, быстро спешившись, угодливо пнул ногой налима, из спины которого торчала стрела.
– Сам вижу, не слепой! А к-де ч-человек?
– Не знаю! – растерянно развел руками стрелок. – Может, это и правда был человек-рыба?
– Я же ведь говорил! – жалобно подал голос, отряхиваясь от воды, половец с глупым лицом.
– На Руси такое часто бывает! Лешие, водяные, русалки… – подтвердил старый половец и пространно стал объяснять: – Я, правда, сам не видел, но, как перекати-поле, прокатившись по пустыне жизни, точно знаю, что…
– А я знаю, Куман! – оборвал его хан, показывая сначала на налима, а затем на следы, уходящие в лес. – Ч-что рыба – тут. А человек – там! И он – убежал! Теперь он предупредит своих. И опять будет шум!
Хан направил своего коня прямо на стрелка.
– Ты почему упустил его, Узлюк?
– Хан, если б я знал, что у него на спине рыба, я бы прострелил их обоих! – в испуге попятился тот. – Я это умею…
– С-смотри мне!
Хан хмуро оглядел остальных воинов, щуря без того слегка узковатые, как у всех половцев, глаза, и тоже на всякий случай предупредил их:
– И вы тоже с-смотрите! Ладно! А теперь можно немного и пошуметь! Вперед, за мной вон к тем стогам! И этого человека – рыбу, или как там его, – с собой прихватите! Заодно и поужинаем!
Хан снова надел маску, на которой темнела застывшая, неподвижная улыбка, пришпорил коня и направил его к светлевшей за берегом полоске дороги, вдоль которой высились стога.
Всадники двинулись за ним.
– Ну, что встал, Тупларь! Или не слышал, что приказал хан? – придя в себя, накинулся на глуповатого половца Узлюк. – Скорей забирай своего старого знакомого!
Но тот испуганно затряс головой:
– Нет, лучше уж сразу пристрели!
– И пристрелю, если хан прикажет! – пообещал Узлюк.
– Все равно не повезу!
Видя, что никакие угрозы и уговоры не подействуют, половец выдернул свою стрелу из налима, перебросил его через седло и помчался догонять хана, на ходу рассуждая вслух:
– Птицу – стрелял, зверя стрелял, человека – стрелял… Первый раз рыбу стрелой убиваю!
– А вдруг это и правда оборотень? – не унимался скакавший рядом с ним Тупларь.
– К-какой такой оборотень? – подражая голосу хана, засмеялся стрелок. – Ну сам посуди глупой своей головой: если рыба тут, а следы были там, то к-де же тогда человек?
А человек по имени Славко тем временем бежал, не разбирая дороги, в родную весь.
Да и не было тут никакой дороги!
Если по прямой, то от места роковой встречи до Осиновки было не больше версты. Но за последние сорок лет она, уходя от половца все дальше и дальше, ограждаясь подлесками и нетопкими болотами, спряталась так, что до нее непросто было добраться даже своим.