Идущая в тумане
Шрифт:
Зазвенел стационарный телефон. Следователь взял трубку, выслушал и поблагодарил кого-то.
– Ну и дайте я вам пожму руки. Ваня жив, пришел в себя! – он встал и протянул ладонь. Я первая очнулась от приятных известий и улыбнулась мужчине.
– Мы рады! – переглянулись мы.
– Это точно! – Леха тоже пожал протянутую руку.
Вышли из отделения и сразу сели в уазик. Я потерла глаза, спать хотелось ужасно.
Когда подъехали к дому, в нем горели окна в двух квартирах.
– Мать опять будет за сердце хвататься, – буркнул Леха.
– Бабуля тоже ждет… – что-то расстроилась я.
– Завтра сгоняем на пляж в обед? – мы поднялись на свой этаж и стояли на площадке.
– Давай, – согласилась я.
Двери квартир открылись одновременно, я спряталась первой, стесняясь матери Алексея. Она тихо начала выговаривать парню, что он вернулся поздно и в таком виде.
Бабуля смотрела на меня в ожидании.
– Ваня жив, в больнице! – обрадовала я ее и пошла сразу в ванную. – Ба, где перекись?
– Ох, сейчас аптечку принесу! И чайку с медом, и перекусить приготовлю!
Вещи все сунула в стиральную машинку, кеды, наверное, выкинуть проще. Еле сняла мокрую обувь. Искупавшись, завернулась в полотенце и пошла в свою комнату. В открытую дверь зала заметила деда в тумане…
Он стоял напротив своего портрета и стенда с медалями и качал головой. Заметив меня, посмотрел и сурово сдвинул брови.
– Дело у меня есть для тебя…
– Может, завтра? – испуганно вздрогнула от звука его голоса.
– Я и не тороплюсь, столько времени болтаюсь здесь не упокоенный…
– Ты же умер еще до моего рождения? Мама не захотела помогать?
– Не захотела даже выслушать… – сказал и исчез.
Я надела пижаму, накинула халат и направилась на кухню. Бабушка, увидев меня, засуетилась, смачивая вату перекисью водорода.
– Где обработать? – спросила она, ее голос дрожал от волнения.
– Руки и, кажется, шея, – ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все сжалось от боли и страха.
Царапин было много, около десятка на руках, а на шее зияла глубокая рана, из которой сочилась кровь. Бабушка достала из аптечки мазь «Левомеколь» и наложила ее под лейкопластырь с бинтом.
– Ладно, заживет, – отмахнулась я, стараясь не показывать слабость. – От столбняка прививка есть.
Я села за стол, и бабушка поставила передо мной горячий суп и кружку липового чая с медом. Хотела было спросить про деда, но решила не беспокоить ее. Два часа ночи, спрошу завтра.
– Ба, все в порядке, иди. Завтра все расскажу, – сказала я, стараясь говорить уверенно.
Бабушка кивнула, ее глаза блестели от слез.
– И то верно, – согласилась. – Доброй ночи.
Она ушла, шаркая тапочками по полу, а я осталась одна на кухне. Суп был съеден, осталась только кружка с чаем. Я медленно пила горячий напиток, стараясь отвлечься от боли и тревожных мыслей.
Свет в люстре мигнул, затрещал и почти погас. Я удивленно посмотрела на потолок, но тут же отвела взгляд, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Внезапно за окном что-то мелькнуло, словно вспышка света. В комнате было темно, а там – светло.
Возле подъезда стоял мужчина в свете фонаря. Его лицо было скрыто в тени, но я узнала его. Это был тот самый рэкетир из девяностых. Он смотрел прямо на меня, и его глаза сверкали.
Он достал пачки денег и показал мне.
– Отблагодарю… Найди меня! – сказал он низким хриплым голосом, от которого по телу пробежала дрожь.
Кинул деньги, и они рассыпались по земле, словно листья на ветру…
Глава 8
Свет в кухне снова загорелся, ослепляя меня. Когда я проморгалась, призрака уже не было.
– За что мне это? – спросила я, поднимая к потолку глаза. – А?
– Не за что, а вследствие чего! – появился дед из стены.
– Хватит пугать! – буркнула я и, собрав посуду, сунула в раковину, собираясь мыть.
– Не трогай, Надя утром помоет, она рада за тобой ухаживать!
– А я рада ей хоть в чем-то помочь! – фыркнула и демонстративно помыла за собой тарелку и кружку. Вытерла ладони о полотенце и ушла к себе в комнату.
Накрывшись с головой, подумала, что не усну, напуганная сегодняшними приключениями. Но нет, всего минут десять поворочалась, устраиваясь удобнее. Потом вспомнила поцелуй Лехи… Хихикнула, прижимая пальцы к губам.
– Серьезные намерения у него… – улыбнулась и так и уснула.
Было жарко… Скинула одеяло и посмотрела в окно. Кажется, уже давно не утро, слишком ярко светило солнце. Вышла из комнаты, бабушки в квартире не было, умылась, обнаружила на столе тарелку с кашей и чай с бутербродом.
Выглянула в окно, где шумело какое-то собрание, все что-то горячо обсуждали и махали руками. Слов было не разобрать, слишком много людей говорили одновременно, да и от подъезда стояли далеко.
Не торопясь, поела, вымыла посуду. Нашла шорты, майку, переоделась. Села в кресло и открыла ленту новостей в телефоне, словно не желала торопить сегодняшние события.
Мне казалось, этот день изменит все… Перевернет мою жизнь с ног на голову.
Дверь щелкнула, и в квартиру вошла бабушка.
– Проснулась, Машенька, а тебя тут мама Ванечки заждалась! – она отодвинулась, пропуская вперед моложавую женщину около сорока, стройную, подтянутую, в дорогом льняном костюме. Обильный слой косметики на лице не смог скрыть синяки под глазами.
– Машенька, девочка, спасибо за сына! – она кинулась ко мне и, подняв со стула, стиснула в объятиях. Женщина не выдержала и разрыдалась.
– Да не за что, – смутилась я, не зная, как реагировать.
– Да есть за что, – она отпустила она меня и отодвинулась, – врачи сказали, еще несколько часов, и все…
– Пусть выздоравливает! – суетливо начала переставлять чашки с мойки в шкаф.
– Спасибо! – она вышла, утащив бабулю с собой в коридор.
Они о чем-то спорили, бабушка отнекивалась, потом дверь хлопнула, и воцарилась тишина. Но ненадолго, зазвонил телефон.
– Маша, это старший следователь Власко, вы дома? Заеду к вам через несколько минут…
– Эм… Ну дома вроде, – я снова села на стул.
На море, интересно, попаду сегодня…
– Машенька, чего загрустила? Напугана призраками? – бабушка смотрела на меня с сочувствием.