Чтение онлайн

Чума не щадила никого: она погубила и величайшего художника, титана Эпохи Возрождения, превзошедшего Леонардо, Микеланджелло и Рафаэля вместе взятых — Тициана Вечеллио, «Соперника Зевсов и Апеллесов», успевшего отдать посление распоряжения по организации застолья, завершить «Оплакивание Христа», подписаться и умереть как истинный гений живописи, с кистью в руке.

От чумы же погиб император Священной Римской Империи Гюнтер, скончавшийся в первый и последний день своего правления…

Словом, Вам хотелось оставаться в городе в этот час, поскольку Вы не могли никому помочь, но лишь подвергали свою жизнь угрозе. Поэтому, пока кругом царил хаос, Вы потихонечку бежали из города и побрели прочь по дороге — 501

Затаив дыхание, и приготовив оружие, Вы тихо замираете в ожидании. Неизвестный проходит мимо, не заметив Вашего присутствия. Спустя некоторое время шаги стихают, и Вы снова остаётесь один…

…Напряжённо выдохнув, Вы продолжаете прерванный путь, и через некоторое время короля Гунфрида ожидает весьма неприятный сюрприз — 1151

«Да, так будет спокойнее», — думаете Вы, и в этот момент Вам на голову опускается кованое древко дубины. Проклятые вербовщики заметили Вас ещё идущим на кладбище и увязались следом, а выждав подходящий момент — решили применить силу.

Поскольку желающих служить во флоте немного, поскольку служба там явно не сахар, эти сволочи не гнушаются никакими методами. Вот так вот оглушат, нарисуют за тебя крестик, и уже не открутишься — 678

Желая предотвратить кровопролитие, Вы взбираетесь на стену и, встав на видное место, начинаете убеждать своих соотечественников сдать город без боя.

С одной стороны, Вы заявляете, что Ангерран Д`Ладье, каким бы он ни был, во всех отношениях лучше короля Гунфрида Безволосого. А с другой, — его войско не оставит тут камня на камне, хотя бы просто потому, что он основательно подготовился и у него превосходящая огневая мощь.

— Прислушайтесь совета своего шута! Он дело говорит! — одобрительно комментирует услышанное Д`Ладье.

Тем временем, Ваши соотечественники видят в Ваших словах лишь проявления трусости и предательства. Согласно их мнению, если даже Гунфрид и сукин сын — то свой сукин сын, а такую паскуду как Вы нужно (вырезано из цензурных соображений, поскольку это было слишком уж кровожадно и жестоко).

Как бы там ни было, капитан Лагот уверенно закалывает Вас своим палашом, и сталкивает со стены, на глазах у вражеских захватчиков. Это была первая и, к сожалению, далеко не последняя кровь, пролитая в наступившей битве…

Если попадаете на этот параграф впервые, добавьте ключевые слова « » и запишите 15 пунктов Героизма и 15 пунктов Вдохновения. Если Вас не устраивает эта концовка, и Вы желаете другого завершения истории, переходите на параграф «0».

Жуткое пение продолжается ещё достаточно долго, прежде чем неизвестный открывает «ящик пандоры», и в этот миг эти песня достигает своей кульминации. Поначалу незаметно, но в скором времени всё сильнее и ощутимее, земля под ногами начинает ходить ходуном.

Могильные плиты, склепы и кенотафы начинают ходить ходуном и, спустя некоторое время, земля взрывается, и, освещённые светом луны и факелов, на поверхность начинают выбираться кадавры…

Если Вы малодушный или суеверный, то должны выдержать соответствующие проверки. В противном случае Вы просто застыли в оцепенении и Вас сожрали. Если попадаете на этот параграф впервые, добавьте ключевые слова « » и запишите 15 пунктов Героизма и 15 пунктов Вдохновения. Если Вас не устраивает эта концовка, и Вы желаете другого завершения истории, переходите на параграф «0».

Если же всё прошло благополучно, Вы находите в себе силы воззвать к Создателю. Если Вы набожный, и Ваша вера сильна, то кадавры возвращаются обратно в свои могилы и засыпают вечным сном, попутно забрав с собой тех, кто призвал их — 1310

— А ну, пошла отсюда псина! И без тебя тошно! — отвесив собачке хорошего пинка, бросили Вы, плюнув следом. Заскулив и поджав хвост, несчастное животное убежало прочь.

Бросьте игральную кость и добавьте выпавшее количество пунктов Злодейства!

— Эй, ты зачем животное обижаешь?! — прозвучал голос поблизости. — Жизнь не задалась, так другим портишь?!

Осмотревшись по сторонам, Вы замечаете упитого в хлам человека в морском кителе, держащегося за стену склепа.

— Тебе что надо, морячок? — без особых церемоний, бросаете Вы.

— Да вот, пришёл тут навалить кучу на могилу одному уроду… Но совесть, будь она неладна, не позволяет. Всё-таки он был человеком, пусть и плохим, нельзя так… — с печалью заметил тот. — Слышь, живодёр? Пить будешь?

— Почему бы и нет? (Пьянство) — 1173

— Да пошёл он… — 1166

Лихо взобравшись на стену, и заняв такое местоположение, чтобы Вас хорошо было видно всем, Вы произносите, обращаясь к вражескому военачальнику:

— Ангерран, мальчик мой, привет! Это я, «дядя Ральфрик». Ты, мой дорогой внучатый племянник, должно быть, помнишь, как я возил на плечах тебя и Гунфрида, когда вы оба были детьми; как мы вместе бегали по королевскому саду, играя в ловитки и прятки; как мы подшучивали над придворными; как я носил вас обоих на руках, укладывал спать и рассказывал сказки на ночь; как мы втроём понарошку устроили «рыцарский орден» в котором я был не много не мало — самим Великим Магистром; как я резал вам игрушки и свистульки из дерева или лепил и обжигал их из глины, — со странной даже для Вас самого смесью радости и грусти, от милых сердцу воспоминаний и текущего положения вещей произносите Вы.

— Да, было дело, — соглашается Ангерран. — Но что поделать, дядя Ральфрик — дети вырастают, и вот я уже сижу не на твоих плечах, а в седле боевого коня. А Гунфрид — уже не тот милый ребёнок, которым был. Он разрушил всё, за что боролся его отец. Страна развалена на кусочки, терзаемые кем попало. И уж лучше я восстановлю её в прежнем величии, чем её не станет вообще. Сегодня под стенами Кокани стою я. А был бы это кто-то другой — и всё, с вами бы никто так мило не беседовал, а просто сравнял бы всё с землёй и вырезал подчистую. А мне это не нужно. Я просто хочу забрать столицу из рук тирана и самодура и объединить вокруг неё в единую страну всё то, что ранее от неё откололось.

Вы понимаете, что в его словах есть свой резон, и отчасти он даже говорит правду. Но, конечно, по сути на первом месте стоят лишь личные амбиции.

— Я всё прекрасно понимаю. Но жизнь — это не математика, с очевидными и простыми решениями. Иногда мы должны поступать не так, как нам велит сердце, а так, как того требуют обязательства. Потому что правда сердца человеческого — порой не совпадает с Правдой Божьей, — разведя руками, заметили Вы.

— И что же ты, в таком случае, предлагаешь, — потерев подбородок, поинтересовался Д`Ладье.