Чтение онлайн

– И где мы их теперь обналичим? Хоть обратно возвращайся!

– Да, – скорчила раздраженную гримасу Мидара, – вот это вылетело у меня из головы! Не предупредила – моя вина! Можно было бы хоть побрякушку какую-нибудь купить… Да, братья, не годимся мы с вами в «пролагатели дорог», – (так на «высоком наречии» Хэолики именовались разведчики). – И на что теперь еду будем покупать – непонятно.

– А вот ожерелок на девке, – ткнула пальцем Тая в прикорнувшую в углу Файтах.

– Девку, между прочим, ты, Инго, зря притащил, – хмыкнула Мидара, обращаясь к скандинаву. – Тут для нее был мир самый подходящий. Ну да ладно. Да и деньги нам особенно теперь не нужны – чувствую, с такой машиной мы дома будем совсем скоро!

– Ты сначала научись ею управлять толком, – буркнул князь. – Я хоть и пилот, а как будем на ней садиться – не очень представляю. Тут приводная автоматика завязана на причальные радиомаяки, а ручное управление чуть ли не хуже, чем на моей авиетке.

– Ничего, сумели взлететь – как-нибудь сядем! – подбодрил его Секер.

– А куда мы теперь?

– Думаю… – помолчал князь, – нам лучше всего сейчас до Гренландии – и через тамошние порталы… Удобнее всего идти поперек Антарктиды, вдоль меридиана.

Возражений не последовало.

Мы поднимались все выше. Небо за иллюминаторами на глазах темнело, на нем льдистыми крапинками проступали звезды. А внизу была Земля. Я все-таки увидел ее из космоса. И это было в самом деле очень красивое зрелище – казавшаяся вогнутой в центре чаша синего и зеленого сияния с жемчужной дымкой облачности.

– Ах, дьявол и Хель тебе в задницу! – восхищенно выругался Ингольф, указывая на левый иллюминатор. Там ярким серебряным блюдом на фиолетовом небе светила Луна. В правый било ослепительное Солнце. – Вот красота-то! По мирам я шастал, в небо летал, молниями, как сам Тор, стрелял, Землю с небес видел! Я вот подумал: что, если мне все-таки вернуться к себе с разрядником да и поджарить этого свинского конунга Харальда Косматого?! – весело ревел Ингольф. – Ребята, может, махнем ко мне? С таким летуном мы будем королями мира!

Внезапно в кабине прозвучал неприятно резанувший слух сигнал. Звук грубый, терзающий барабанные перепонки, похожий на хрип какой-нибудь хищной пресмыкающейся твари.

Из динамиков полился речитатив скороговорки на незнакомом языке.

Мы в панике принялись шарить взглядами по экранам, старясь понять, в чем дело. Признаюсь, в тот момент я испугался: только представить, что в агрегате что-то сломается и мы, кувыркаясь, рухнем на землю из стратосферы, не имея ни единого шанса на спасение.

Пульт перемигивался разноцветными индикаторами, место синих и желтых занимали лиловые. Рычаще-мяукающим голосом что-то выкрикивал динамик, а мы с проклятиями – надо было лучше учить язык, мля! – пытались понять, в чем дело.

Дмитрий лихорадочно листал на коленях тетрадку, в которой был записан со слов сантехника перевод краткого руководства по управлению гравипланом.

Наконец удалось отыскать источник беспокойства, и, видит Бог, легче нам не стало. Шкала, показывающая скорость реакции и температуру в урановом котле, медленно наливалась красным. Видимо, мы что-то не так сделали при запуске, или Хатонар успел что-то незаметно испортить, а может, произошла обычная авария, – выяснять, в чем дело, времени да и смысла уже не было.

Правый пульт-экран выдал вместо индикационной таблицы какую-то белиберду и отключился.

– Сажай машину, и давай быстро вылазим! Взорвемся ведь! – Тронк испуганно подскакивал на месте.

– Как вылезешь? – простонал Дмитрий. – Снаружи сейчас не меньше тысячи рентген! – Он ткнул пальцем в какие-то цифры.

– Вы рехнулись?! – взревел пришедший в себя Ингольф, рывком джойстика выравнивая машину. – Куда сажать – под нами лед! – Судя по карте на курсографе, мы были над Антарктидой.

Найдя на схеме рычаг аварийной защиты, я отжал его до отказа. Эффекта это почти не возымело. По-прежнему визгливой скороговоркой частил динамик, и алая полоса на экране пусть медленнее, чем раньше, но ползла к синей черте.

– Надо катапультироваться, – почти простонал Дмитрий, найдя наконец нужную страницу.

Он опрометью кинулся в кресло пилота и принялся жать на клавиши.

На курсовом экране вспыхнула карта Южного полушария, где синим крестиком было помечено наше местоположение.

Затем красный пунктир очертил окружность, центром которой служил крестик.

Я совместил алый треугольник с южной оконечностью Новой Зеландии – кроме нее да еще нескольких островов Тихого океана никакой суши в пределах нашей досягаемости не было. Дважды нажал кнопку на рукояти джойстика.

Компьютер удовлетворенно запищал, и карта исчезла. Отныне программа пойдет автоматически. Электроника спустит кабину по идеальной баллистической траектории, используя маневренные ракетные двигатели. Осталось только взломать опломбированную дверцу на стене слева, разбить стекло и повернуть рычаг. И я сделал это, от волнения пару раз промахнувшись.

Погасла половина огней на клавиатуре – аварийная программа вбила стержни экстренной защиты в гнезда, намертво заблокировав цепную реакцию.

За спиной что-то грохнуло железом, – обернувшись, я увидел, как на месте двери в тамбур появилась металлическая стена. Я еще успел подумать: не дай бог в тамбуре оказался бы сейчас кто-то из наших, – когда сильный толчок в спину швырнул меня на пульт – это отстрелился агрегатный отсек.

Погасли все приборы, и на приборной доске остались мигать лишь несколько сиротливых огоньков.

Подступившая невесомость заклубилась в желудке почти забытой – семь лет назад я последний раз летал на самолете – дурнотой.

Через минуту или две, показавшихся такими долгими, тяжесть немилосердно вдавила нас в кресла – корабль, отскочив от плотных слоев атмосферы, устремился обратно в космос, гася скорость.

«Процентов тридцать от силы, что все кончится хорошо», – подумал я, с трудом проталкивая воздух в грудь.

Вновь невесомость… опять тяжесть… снова потеря веса, сопровождающаяся тошнотой. Толчки – сработали аварийные пороховые двигатели. «Нет, не тридцать – двадцать…»

Вот кабина покачнулась – выстрелили в обе стороны крылья.

Плавное скольжение вниз.

И вот на блистер-экране в разрыве облаков показалась земля: скалистый берег, окаймленный белой полосой прибоя. Море с высоты выглядело необыкновенно синим, как жидкий сапфир. Невысокие горы покрывали темно-зеленые леса.

Потом экраны погасли, залившись ровным белым сиянием – видимо, сдохла последняя телекамера.

Нас то вдавливало в кресло, то накатывалась отвратительная тошнота подступающей невесомости, когда тело, казалась, превращалось в воздушный шарик. Потом за нашей спиной зашипели аварийные ракетные толкачи, а затем мы ощутили рывок – раскрылся парашют. Некоторое время мы падали, раскачиваясь, и вот наконец сильный удар. Нас проволокло еще несколько секунд, так что мы едва не повылетали из кресел, и вдруг все разом кончилось.