Иерархия Неба и Земли. Том II. Часть II. Новая схема человека во Вселенной
Шрифт:
«Я склонен думать, – говорит Сократ в Федоне Платона, – что эти мои мышцы и кости давно бы уже ушли в Мегару или Беотию – еще как ушли бы, если бы ими двигали только их собственные идеи о том, что является лучшим, и если бы я не выбрал лучшую и более благородную участь…»
Чем примитивнее животное, тем оно менее целостное. Отсутствие целостности, которое нормальное для низкого уровня эволюции, является патологическим для человеческого. Также на человеческом уровне у самого субъекта появляются мнения о собственной целостности, которые являются важным аспектом этой целостности: он говорит, что он – одно, а не многие. Однако он это не всегда говорит. Распространенное безумное заблуждение (и это не только заблуждение) состоит в том, что некоторые части тела стали враждебными или чужыми: а безумное – это всего лишь преувеличенное нормальное. Существуют также «расчленительские» культы Осириса и Орфея (которым вторит современный интерес к случаям убийств с расчленением тела) и разнообразные мифы и детские сказки, согласно которым человек был собран из многих разных частей – при зачатии или при рождении. Например, Эмпедокл учил, что конечности тела возникли отдельно друг от друга; позже они встретились, и, если подошли друг другу, то соединились навсегда. «На ней (на Земле) появились многие головы без шеи, и руки бродили, лишенные плеч. Глаза блуждали вверх и вниз, нуждаясь в лбах… Отдельные конечности бродили в поиске объединения» [27] .
27
Барнет, Философия ранних греков, с. 214.
Джоанна Филд обсуждает этот вопрос в ее захватывающем произведении Эксперимент с досугом, с. 164. См. также Проблемы мистицизма и его символизм, Зильберер.
П.Д. Успенский, в Tertium Organum и других работах, высказывает мнение, что органы и конечности «мыслят» отдельно друг от друга, особенно во время сна.
Грэм Уоллас, Искусство мысли, с. 37, рассматривает организм как сочетание сотрудничающих друг с другом элементов, каждый из которых оставляет за собой достаточно большое право на инициативу.
Дьявол, с витражей из Бодлеанской библиотеки.
Дело в том, что я одновременно являюсь скоплением удивительно умелых живых специалистов, клеткой с животными и хором фурий. Неудивительно, что Марк Аврелий вопрошал сам у себя: «Чьей душой я теперь обладаю? Ребенка? Юноши?… или какого-то дикого зверя?» [28] Девятнадцатый век этого зверя упрятал, однако новое варварство, новая психология и новая теология (все три из которых являются просто возрожденными понятиями) делают утаивание трудным делом для века двадцатого. Сущий пустяк лишает меня всего человеческого. Моя «человечность» имеет хрупкий баланс, и ее легко разрушить. Она не является тем заданным, несомненным фактом, которым она казалась, а балансирует на неистовых субчеловеческих склонностях, для которых нет никакой гарантии того, что они будут держать друг друга под контролем. В принципе, Платон был прав – в моем животе затаился зверь [29] , и св. апостол Павел в высшей степени правильно говорил, что стал «пленником закона греховного, находящегося в членах моих» [30] . Самообман в этом вопросе становится все более трудным и все более глупым.
28
Размышления, V.11.
29
Об учении Платона о членах тела, нуждающихся в дисциплине души, см. Федон, 94.
30
Послание к Римлянам, VII. 23. Сравните: Послание к Римлянам, VI.13, VII.5; Послание к Колоссянам, III.5; Послание Иакова, IV. 1.
И первый шаг к мастерству – это честно признать факты, как Джордж Фокс [31] , когда обнаружил в человеческом сердце «природу собак, свиней, змей, и т. д.», и как Беме, когда он разглядел там льва, волка, собаку, лису и змея [32] . У Шелли фурии говорят Прометею:
«Думаешь ли ты, что мы будемЖить через тебя, одна за другой,Подобно животным,И хотя мы не можем скрыть душу,Горящую внутри, что мы будем жить рядом с нею,Как тщеславная крикливая толпа,Которая возмущает спокойствие самых мудрых?».31
Дневник.
32
Три принципа, XVI. 31 и далее. Сравните с исламской традицией, согласно которой в сердце («кальб») борются за власть множество добрых и злых существ. Здесь, по словам Руми, «уколы ангельского вдохновения и сатанинского соблазна исходят от тысяч». (Р.А. Николсон, Руми: поэт и мистик, с. 96)
На что Прометей отвечает: «Вы уже и сейчас такими являетесь». Но немногие из нас могут затем сказать вместе с ним, что мы являемся владыкой «конфликтующего и мучающего роя внутри нас». [33]
(В случае, если вышесказанное кажется слишком неясным или обобщенным, давайте я приведу один или два дополнительных примера. При функциональной анестезии пораженную конечность – как правило, избегающую травм посредством «автоматических» движений – можно уколоть или обжечь, и пациент при этом ничего не почувствует, и сам не сможет добровольно ею двигать. В некоторых случаях, когда конечность двигалась спонтанно, Мак-Дугалл обнаружил жесты, которые, видимо, свидетельствовали о намерении со стороны отдельного фрагмента личности [34] .
33
Освобожденный Прометей, I. Мы не можем избавиться от этой концепции «конфликтующего роя» – мы можем просто ее переименовать. См., например, Вклад в психоанализ, 1921–1945, г-жи Мелани Кляйн о том, как отлученный от груди младенец включает в себя представление о «плохой груди, и, в целом, об автономной жизни, в подсознании, различных «хороших» и «плохих» объектов и объектов-частей тела – вопиюще суровых «внутренних чудовищ», подавляющих маленького ребенка.
34
Энергии человека, с. 266. Шелдон выделил 3 типа людей: это висцеротоники (любители комфорта, чья жизнь сосредоточена вокруг пищеварительного тракта, соматотоники (любители власти, с центром в опорно-двигательном аппарате) и церебротоники (мыслители, с центром в нервной системе). Но в каждом из нас все три «системы» активны и стремятся к власти. В соответствии с тем, какая из трех доминирует, нас можно назвать «эндоморфными», «мезоморфными» или «эктоморфными».
Оказывается, что иногда, и до некоторой степени, при шизофрении происходит деление именно пространства тела, а не его времени, между соперничающими «личностями». Затем также есть множество случаев, когда пациент имеет частичный контроль над конечностью, и кажется, будто происходит борьба между волей целого и волей части: это всего лишь усугубление обычной тенденции. Самый знакомый пример – это нервный тик, когда один из членов явно грешит против целого. Реже бывает так, что рука и кисть пациента, хотя и потеряли всякую чувствительность, тем не менее, могут записывать четкие ответы на вопросы, которые нашептываются емунаухо, пока пациент занят разговором с третьим лицом и не знает, что это за вопросы, на которые отвечает его рука. Или руку укалывают – причем пациент не видит и не чувствует этих уколов – и она, тем не менее, правильно фиксирует число уколов [35] . Также известны случаи, когда люди, находящиеся при смерти, испытывали распад личности на компоненты, которые ассоциируются с органами тела. Как сказал один человек, переживший нечто подобное, «я осознал, что сознание тела начинает проявлять признаки того, что оно состоит из составных частей, т. е., что оно состоит из «сознания» головы, сердца и кишок. Эти компоненты стали более индивидуальными, и сознание тела стало распадаться…») [36] .
35
См. Мак-Дугалл, Психология, с. 194. Конечно, я не хочу сказать, что второстепенная личность населяет только руку и кисть: очевидно, в ее распоряжении есть еще много чего; ее можно сравнить с квартирантом, у которого одна часть дома находится в его распоряжении, вторую часть дома он делит с семьей хозяина, а в третью часть дома ему закрыт доступ. Множество историй, древних и современных, об отделенных от тела сердцах, руках и других органах, обладающих разумом (на основе одной из этих сказок был снят фильм «Зверь с пятью пальцами»), хотя и признают важную общую истину, в деталях полностью фантастичны. Постольку, поскольку органы вообще обладают собственным разумом, он – очень низкого уровня.
36
Случай был упомянут сэром Оклендом Геддесом в обращении к Королевскому медицинскому обществу 26 февраля 1927 года.
5. Клетки
Вместе с тем – на что спешит указать здравый смысл – между моими страстями и моими органами нет такого точного соответствия, как пыталась утверждать примитивная психология. Если про какой-то член можно сказать, что он проявляет собственную волю, то эта воля не более автономная и самодостаточная, чем «тело» этого члена. Ни один кусочек ткани, ни один орган или группа органов не могут считаться индивидуальными в том смысле, в котором считаюсь индивидуальностью я, человек. Пока тело здорово, между ними мало четких границ и у них всего небольшая степень независимости.
В Возвращении паломника, с. 188, К. С. Льюис рисует ужасающую картину распутных людей в виде фонтанов паразитов и тел, распадающихся на многочисленных насекомых. Его описание очень напоминает марионетку, чьи конечности – к ужасу и удовольствию публики – одна за другой отсоединяются и удаляются, пританцовывая.
Все это меняется на следующей стадии. Мои клетки – отдельные, самодостаточные существа. Я представляю собой общество из примерно пятнадцати биллионов им подобных [37] . Можно выделить около пятидесяти разных видов, каждый с собственной особой функцией или образом жизни. Например, есть нитеобразные нервные клетки, чью длину можно измерить в футах: их задача уже была достаточно описана. Существует два вида мышц клеток, чья функция – двигать различные части моего тела: они это делают, сокращая свою длину и увеличивая свой объем. Существует множество разновидностей клеток, выполняющих функцию химика – создавать и вливать в мою кровь те вещества, которые соответствуют нуждам настоящего момента, или извлекать избыточные и вредные вещества. Это те клетки, которые служат подкладкой моего дыхательного горла и своими ресничками выгоняют вторгающиеся частицы. Существуют красные кровяные тельца – круглые судна, доставляющие в кровоток кислород. Существуют белые кровяные тельца, которые пожирают вторгающихся микробов. И так далее.
37
Т.е. 15, 000 000 000 000, а не американских миллиардов. (Слово «million» в Европе переводят как биллион (миллион миллионов), а в Америке – миллиард (тысяча миллионов) – прим, пер.)
Некоторые виды человеческих клеток:
1, 2, 3 – нейроны или нервные клетки;
4, 5 – неоплодотворенная яйцеклетка и сперматозоид (в том же масштабе);
6 – красные кровяные тельца; 7, 8 – клетки мышц; 9 – реснитчатые клетки эпителия.
Внешность моих клеток такая же разная, как и их функции. Зачастую она фантастическая, т. к. в этом сообществе специализация дошла до своей крайней степени. Некоторые клетки прозрачные как стекло, другие – матовые; некоторые превратили свое вещество в кость или эмаль зуба; другие практически флюидные. Но какими бы ни были ее размер, форма и род действия, живая клетка всегда является отдельным существом, которое само «дышит», питается и избавляется от продуктов отхода, которое отдельно рождается и отдельно умирает, проживая свою жизнь в клеточной мембране, не позволяющей своему веществу (цитоплазме) смешиваться с цитоплазмой других клеток.
Подпись на рис. (сверху вниз):
Частица пищи;
Ядро;
Сокращающаяся вакуоля.
Амеба в движении: две фазы. Существо перемещается, испуская несимметричные проекции своего тела.
Действительно, пища и кислород ей поставляются прямо «к двери» посредством кровотока (который также является сточной трубой клетки), тем самым позволяя ей вести сидячий образ жизни: однако то же самое можно сказать и о среднестатистическом современном человеке. Подобно членам наиболее развитых обществ, мои члены-клетки выросли вместе таким образом, что каждый стал во многом зависеть от других, и по большей части (кроме как во время болезни) они заявляют о своей индивидуальности всего настолько, насколько это угодно большинству. Мера свободы, которая все еще осталась у клетки, зависит от ее функции. Сперматозоид, который плывет при помощи сильных ударов своего «хвоста», свободен, как рыба в реке; один из видов белого кровяного тельца похож на амебу в стоячей воде (и так же движется) – ее очистительная деятельность носит ее по всему телу. Как все знают, раковые клетки, эти недисциплинированные отпрыски здоровых клеток, размножаются, невзирая на общее благополучие (их обильная энергичность – моя болезнь); однако даже самая обычная, благонравная клетка – потенциальный «фрилансер» [38] . Специфическая окружающая среда моего тела обеспечивает, на данный момент, подчиненное положение индивидуальности клетки. Однако, когда – как живой образец в лаборатории или оплодотворенный эмбрион в матке – она выходит из-под власти ограничивающих обстоятельств, клетка размножается с такой скоростью, что (если бы ее можно было поддерживать) численность потомства клетки вскоре переросла бы солнечную систему. Моя клетка также может (как при переливании крови) переносить свою лояльность от одного сообщества клеток к другому. Короче говоря, кажется, что именно взаимное удобство, а не какая-либо безусловная необходимость, удерживает вместе эти пятнадцать биллионов существ, делая тем самым возможным существование меня, человека. Если между ними царит согласие, я живу; если они вконец разругаются друг с другом, то я умру, и они умрут вместе со мной (сохранившись разве что в пробирках лабораторий да в генах моих детей).
38
Как показал Ру, борьба за пищу между различными тканями очень напряженная, и Лоэб применил учение о естественном отборе к слоям клеток. Когда я соблюдаю пост, мои клетки занимаются каннибализмом в большом масштабе. Кеннет Уокер пишет: «Жизнь так же безжалостна к ослабленной клетке, как к престарелому животному в джунглях. Блуждающие клетки тела нападают на нее, инстинктивно чувствуя, что она не может себя защитить. Наконец ее поглощают, и она представляет собой пропитание для своих сотоварищей». Диагноз человека, с. 30.
«Мы дышим, чтобы они могли дышать, а не чтобы мы могли это делать; нам есть дело до кислорода только настолько, насколько до него есть дело этим бесконечно мелким существам, которые бегают вверх и вниз по нашим венам… Наша воля является постановлением их коллективной мудрости… это они заставляют нас делать то, что мы делаем – это их нужно вознаграждать, если мы что-то сделали хорошо…». Так пишет Сэмюэл Батлер, (Жизнь и привычка, сс. 107, 112). Конечно, он здесь обрисовывает лишь одну сторону ситуации, но это именно та сторона, которую почти всегда игнорируют.
Я писал о своих клетках как о них: было бы столь же истинно, если бы я писал «мы». Ибо именно я и являюсь этими 15 000 000 000 000 существами. Что касается здравого смысла, и в глазах закона, и фактически, то, что делает это сборище примитивных существ, делаю и я; и то, что делаю я, делают и они. Вот я здесь пишу о клетках. Но на самом деле это значит, что посредством неописуемо обширного и сложного коллективного предприятия, мои клетки пишут сами о себе. Во всем этом есть беспорядок, стресс, постановка света, здесь сигналят, тянут и предпринимают еще невесть какие усилия – все так прекрасно рассчитано и скоординировано, что результат – сама простота. Что еще более удивительно, эти существа здесь, в этом параграфе, описывают некоторые из тех действий, благодаря которым и создается данная запись. Какой бы схематичной ни была эта запись, это выдающееся достижение. Я, человек, являюсь организацией, сформированной биллионами существ – для содействия определенным общим целям и для достижения самопознания.