ЖАНРЫ

Иерусалим обреченный (Салимов удел; Судьба Иерусалима)
Шрифт:

– И опять кто-то исчез, - он повернулся к ней и взял ее голову в ладони.
– Видишь ли, мне это и присниться не могло, когда я сюда возвращался. Я собирался снять его и... ох, не знаю. Победить свои страхи, что ли... Или, может, лучше окунуться в темную атмосферу, чтобы написать книгу на миллион долларов. Как бы то ни было, я думал, что смогу контролировать положение. Я ведь не был уже девятилетним мальчишкой. Но теперь...

– Что теперь, Бен?

– Теперь в нем живут!
– он потерял власть над собой и ударил кулаком по ладони.
– Теперь я не контролирую положение. Исчез маленький мальчик, и я не знаю, что это значит. Это может вовсе не относиться к дому, но... я не верю, что не относится.

– Призраки? Духи?

– Необязательно. Может, просто безвредный парень, который восхищался домом в детстве, купил его - и стал... одержимым.

– Ты знаешь что-нибудь о...
– начала она в тревоге.

– О новых арендаторах? Нет. Я только гадаю. Но я предпочитаю, чтобы это была одержимость, чем...

– Чем что?

Он произнес просто:

– Может быть, еще один злой человек.

Анна Нортон высматривала их в окно. Она уже звонила к Спенсеру. "Нет, - сказала мисс Куген с явной издевательской усмешкой, - здесь их не было. Не заходили".

"Где ты была, Сьюзен? Ох, где же ты была?"

Губы ее исказились в беспощадной уродливой гримасе.

"Уходи прочь, Бен Мерс. Уходи и оставь ее в покое".

– Сделай для меня одну вещь, Бен.

– Все что угодно.

– Не говори обо всем этом больше никому в городе. Никому.

Он улыбнулся:

– Не беспокойся. Я не спешу в психиатричку.

– Ты запираешь свою комнату у Евы?

– Нет.

– Я бы впредь запирала. Тебя подозревают.

– Ты тоже?

– Может, и подозревала бы, если б я тебя не любила.

И она торопливо пошла по подъездной дорожке, оставив его смотреть вслед.

Вернувшись к Еве, он обнаружил, что не может ни писать, ни спать. Поэтому он забрался в "ситроен" и после минутной нерешительности направился к Деллу.

Там было дымно, людно и шумно. Оркестр брал громкостью то, чего не мог взять качеством. Около сорока пар, почти все в голубых джинсах, толклись на танцевальной площадке.

Стулья около бара были заняты рабочими с фабрики и стройки. Рабочие носили одинаковые грубые ботинки и одинаково пили пиво из стаканов.

Три официантки с вышитыми золотом именами на белых блузках (Джекки, Тони, Ширли) кружили между столами и стойкой. За прилавком Делл наливал пиво, а в другом углу человек, похожий на ястреба, смешивал коктейли.

Бен направился к бару, огибая танцплощадку, и вдруг услышал:

– Бен, приятель! Как дела?

Возле бара сидел Хорек Крэйг с недопитым стаканом пива.

– Привет, Хорек, - Бен сел рядом. Он обрадовался знакомому, и ему нравился Хорек.

– Решил испробовать ночной жизни, парень?
– Хорек улыбнулся и хлопнул его по плечу.

– Да, - Бен достал доллар и положил его на стол, испещренный кольцевыми призраками пивных стаканов.
– Как дела?

– Неплохо. Как тебе новый оркестр?

– Сильно, - сказал Бен.
– Допивай, пока не высохло. Я плачу.

– Весь вечер я ждал, пока кто-нибудь это скажет. Джекки! Неси кувшин моему дружку! Да лучшего!

Джекки принесла кувшин на подносе, сверкающем мокрыми монетками, и уставилась на доллар на столе так, как будто это был какой-то новый вид таракана.

– Все вместе доллар сорок, - заявила она.
– Хорек Крэйг, когда ты так вопишь, ты похож на петуха, которому сворачивают шею.

– Ты очень мила, дорогая, - отозвался Хорек.
– Это Бен Мерс. Он пишет книги.

– Привет, - сказала Джекки и исчезла.

Бен налил себе пива, и Хорек последовал его примеру, профессионально наполнив стакан доверху, не теряя ни капли с пеной.

– За тебя, приятель! Как пишется?

– Отлично, Хорек.

– Я видел, ты гуляешь с девочкой Нортонов. Настоящий персик, правда? Здесь лучших нет.

– Да, она...

– Мэтт!
– заорал Хорек так, что Бен чуть не уронил стакан. Это действительно звучало как вопль петуха, прощающегося с жизнью.

– Мэтт Берк!
– Хорек отчаянно махал рукой, и седой мужчина стал проталкиваться к ним через толпу.
– Вот парень, - обернулся Хорек к Бену, - с которым ты должен познакомиться.

Подошедший выглядел лет на шестьдесят. Высокий, в чистой фланелевой рубашке, расстегнутой у ворота.

– Привет, Хорек, - сказал он.

– Как живешь, приятель? Этот парень остановился у Евы. Знакомься Бен Мерс. Представляешь, книги пишет.
– Он взглянул на Бена.
– Мы с Мэттом росли вместе, только он получил образование, а я - шиш.

Бен встал и пожал руку Мэтту Берку.

– Я читал одну из ваших книг, мистер Мерс. "Воздушный танец".

– Зовите меня Беном. Надеюсь, она вам понравилась?

– Кажется, больше, чем критикам.
– Мэтт сел.
– Думаю, со временем она выиграет. Как живешь, Хорек?

– Гадостно, - сообщил Хорек, - как всегда. Джекки! Стакан для Мэтта!.. Милая девушка. Дочка Морин Тэльбот.

– Да, - подтвердил Мэтт.
– Она была у меня. В 71-м. А ее мать - в 51-м.

– Мэтт учит в школе английскому, - пояснил Хорек Бену.
– У вас найдется, о чем поговорить.

– Я помню Морин Тэльбот, - сказал Бен.
– Она стирала моей тетке и приносила белье в корзинке с одной ручкой.

– Вы из нашего города, Бен?
– спросил Мэтт.

– Я жил здесь в детстве. У тети Синтии.

– Синтии Стоунс?

– Да.

– Мир тесен, что и говорить, - Мэтт налил себе пива.
– Ваша тетушка училась в первом старшем классе, в котором я преподавал. Как она?

– Она умерла в 1972-м.

– Простите.

Оркестр закончил песню и столпился у бара. Разговор перескочил на новую тему.

– Вы приехали в Джерусалемз Лот писать книгу о нас?
– спросил Мэтт.

В голове Бена зазвонил предостерегающий сигнал.

– В каком-то смысле - да.

– В этом городе можно писать. "Воздушный танец" - хорошая книга. Надо бы, чтобы у вас здесь появилась еще одна хорошая книга. Когда-то я подумывал сам написать ее.

– Почему же не написали?

Мэтт улыбнулся - легкой улыбкой без следов горечи.

– Не хватило одной важной вещи. Таланта.

– Не верь ему, - Хорек старался наполнить стакан из пустого кувшина, - у него куча таланта. Учителя - удивительные люди. Никто их не любит, а они...
– Хорек покачался на стуле в поисках подходящего выражения. Он сильно опьянел, - ...соль земли. Пардон, пойду дам течь.

Поделиться с друзьями: