Иерусалим обреченный (Салимов удел; Судьба Иерусалима)
Шрифт:
– И опять кто-то исчез, - он повернулся к ней и взял ее голову в ладони.
– Видишь ли, мне это и присниться не могло, когда я сюда возвращался. Я собирался снять его и... ох, не знаю. Победить свои страхи, что ли... Или, может, лучше окунуться в темную атмосферу, чтобы написать книгу на миллион долларов. Как бы то ни было, я думал, что смогу контролировать положение. Я ведь не был уже девятилетним мальчишкой. Но теперь...
– Что теперь, Бен?
– Теперь в нем живут!
– он потерял власть над собой и ударил кулаком по ладони.
– Теперь я не контролирую положение. Исчез маленький мальчик, и я не знаю, что это значит. Это может вовсе не относиться к дому, но... я не верю, что не относится.
– Призраки? Духи?
– Необязательно. Может, просто безвредный парень, который восхищался домом в детстве, купил его - и стал... одержимым.
– Ты знаешь что-нибудь о...
– начала она в тревоге.
– О новых арендаторах? Нет. Я только гадаю. Но я предпочитаю, чтобы это была одержимость, чем...
– Чем что?
Он произнес просто:
– Может быть, еще один злой человек.
Анна Нортон высматривала их в окно. Она уже звонила к Спенсеру. "Нет, - сказала мисс Куген с явной издевательской усмешкой, - здесь их не было. Не заходили".
"Где ты была, Сьюзен? Ох, где же ты была?"
Губы ее исказились в беспощадной уродливой гримасе.
"Уходи прочь, Бен Мерс. Уходи и оставь ее в покое".
– Сделай для меня одну вещь, Бен.
– Все что угодно.
– Не говори обо всем этом больше никому в городе. Никому.
Он улыбнулся:
– Не беспокойся. Я не спешу в психиатричку.
– Ты запираешь свою комнату у Евы?
– Нет.
– Я бы впредь запирала. Тебя подозревают.
– Ты тоже?
– Может, и подозревала бы, если б я тебя не любила.
И она торопливо пошла по подъездной дорожке, оставив его смотреть вслед.
Вернувшись к Еве, он обнаружил, что не может ни писать, ни спать. Поэтому он забрался в "ситроен" и после минутной нерешительности направился к Деллу.
Там было дымно, людно и шумно. Оркестр брал громкостью то, чего не мог взять качеством. Около сорока пар, почти все в голубых джинсах, толклись на танцевальной площадке.
Стулья около бара были заняты рабочими с фабрики и стройки. Рабочие носили одинаковые грубые ботинки и одинаково пили пиво из стаканов.
Три официантки с вышитыми золотом именами на белых блузках (Джекки, Тони, Ширли) кружили между столами и стойкой. За прилавком Делл наливал пиво, а в другом углу человек, похожий на ястреба, смешивал коктейли.
Бен направился к бару, огибая танцплощадку, и вдруг услышал:
– Бен, приятель! Как дела?
Возле бара сидел Хорек Крэйг с недопитым стаканом пива.
– Привет, Хорек, - Бен сел рядом. Он обрадовался знакомому, и ему нравился Хорек.
– Решил испробовать ночной жизни, парень?
– Хорек улыбнулся и хлопнул его по плечу.
– Да, - Бен достал доллар и положил его на стол, испещренный кольцевыми призраками пивных стаканов.
– Как дела?
– Неплохо. Как тебе новый оркестр?
– Сильно, - сказал Бен.
– Допивай, пока не высохло. Я плачу.
– Весь вечер я ждал, пока кто-нибудь это скажет. Джекки! Неси кувшин моему дружку! Да лучшего!
Джекки принесла кувшин на подносе, сверкающем мокрыми монетками, и уставилась на доллар на столе так, как будто это был какой-то новый вид таракана.
– Все вместе доллар сорок, - заявила она.
– Хорек Крэйг, когда ты так вопишь, ты похож на петуха, которому сворачивают шею.
– Ты очень мила, дорогая, - отозвался Хорек.
– Это Бен Мерс. Он пишет книги.
– Привет, - сказала Джекки и исчезла.
Бен налил себе пива, и Хорек последовал его примеру, профессионально наполнив стакан доверху, не теряя ни капли с пеной.
– За тебя, приятель! Как пишется?
– Отлично, Хорек.
– Я видел, ты гуляешь с девочкой Нортонов. Настоящий персик, правда? Здесь лучших нет.
– Да, она...
– Мэтт!
– заорал Хорек так, что Бен чуть не уронил стакан. Это действительно звучало как вопль петуха, прощающегося с жизнью.
– Мэтт Берк!
– Хорек отчаянно махал рукой, и седой мужчина стал проталкиваться к ним через толпу.
– Вот парень, - обернулся Хорек к Бену, - с которым ты должен познакомиться.
Подошедший выглядел лет на шестьдесят. Высокий, в чистой фланелевой рубашке, расстегнутой у ворота.
– Привет, Хорек, - сказал он.
– Как живешь, приятель? Этот парень остановился у Евы. Знакомься Бен Мерс. Представляешь, книги пишет.
– Он взглянул на Бена.
– Мы с Мэттом росли вместе, только он получил образование, а я - шиш.
Бен встал и пожал руку Мэтту Берку.
– Я читал одну из ваших книг, мистер Мерс. "Воздушный танец".
– Зовите меня Беном. Надеюсь, она вам понравилась?
– Кажется, больше, чем критикам.
– Мэтт сел.
– Думаю, со временем она выиграет. Как живешь, Хорек?
– Гадостно, - сообщил Хорек, - как всегда. Джекки! Стакан для Мэтта!.. Милая девушка. Дочка Морин Тэльбот.
– Да, - подтвердил Мэтт.
– Она была у меня. В 71-м. А ее мать - в 51-м.
– Мэтт учит в школе английскому, - пояснил Хорек Бену.
– У вас найдется, о чем поговорить.
– Я помню Морин Тэльбот, - сказал Бен.
– Она стирала моей тетке и приносила белье в корзинке с одной ручкой.
– Вы из нашего города, Бен?
– спросил Мэтт.
– Я жил здесь в детстве. У тети Синтии.
– Синтии Стоунс?
– Да.
– Мир тесен, что и говорить, - Мэтт налил себе пива.
– Ваша тетушка училась в первом старшем классе, в котором я преподавал. Как она?
– Она умерла в 1972-м.
– Простите.
Оркестр закончил песню и столпился у бара. Разговор перескочил на новую тему.
– Вы приехали в Джерусалемз Лот писать книгу о нас?
– спросил Мэтт.
В голове Бена зазвонил предостерегающий сигнал.
– В каком-то смысле - да.
– В этом городе можно писать. "Воздушный танец" - хорошая книга. Надо бы, чтобы у вас здесь появилась еще одна хорошая книга. Когда-то я подумывал сам написать ее.
– Почему же не написали?
Мэтт улыбнулся - легкой улыбкой без следов горечи.
– Не хватило одной важной вещи. Таланта.
– Не верь ему, - Хорек старался наполнить стакан из пустого кувшина, - у него куча таланта. Учителя - удивительные люди. Никто их не любит, а они...
– Хорек покачался на стуле в поисках подходящего выражения. Он сильно опьянел, - ...соль земли. Пардон, пойду дам течь.