Чтение онлайн

– Что за бред? Почему их переселили? И не кати бочки, такой фигней не страдаем, обвинения ложны.

Я залезла в карман и достала рацию.

– Че, экран за моей спиной, выведи запись.

Мы сделали нарезку из сцены нападения на Морфеуса, угроз Стерляди. По мере просмотра ребята роптали, кто-то пытался наоборот натравить толпу на меня.

– Знаешь, что меня больше бесит, Дюк Нюкин? Что это делают бабы. Зная, что парня приучили не трогать женщин, как же, разве можно бить девочку, они напали, воспользовавшись вседозволенностью. Будешь покрывать их?

– Это внутреннее дело факультета.

– Уже нет. Пока эти двое на территории флудерского общежития, за любой конфликт, вне зависимости от того, кто начал, ответственность буду нести я. И знаешь, я жажду крови. Не жди декана. У меня на эту ночь полный карт-бланш от Ректора. Мне нужны зачинщицы.

– Ну и что ты будешь делать с ними? Устроишь кошачью драку?

– А ты любитель перчинки? Я же сказала, у меня полный карт-бланш. Покалечу немного и верну. Все равно их ждёт отчисление. С выплатой всех издержек.

Толпа затихла.

– Ты не похожа на садиста.

– Я хорошо притворяюсь.

– Это внутреннее дело факультета. Мы сами разберёмся.

– Ты их покрываешь? Ты сейчас показываешь эти недолюдям, что они могут продолжать в том же духе. Не боишься стать следующим? Хотя в общаге много студентов, есть шанс, что не тронут.

– Блин, Кейтелин, зачем тебе-то это?

– Потому что я ненавижу насилие и предательство.

Парень усиленно искал пути решения. Я ждала.

– Кейтелин, послушай. Мы действительно разберемся в ситуации, обещаю. Если честно, про конфликт слышал, но сути не уловил. Думал, девчонки не поделили парня. Обычное дело.

– Обычное? Морить голодом - обычное дело?

– Нет, ты не поняла. Я сам в шоке. Мелкие конфликты встречаются, такого, что сейчас произошло, я не помню. Мы разберёмся. И это...Если Стердлядь и Морфеус захотят, то могут вернуться в любой момент. Их никто не тронет.

Краем глаза заметила, что в стороне стоят преподаватели во главе с Ректором. Сделала шаг назад.

– Хорошо, я поверю троллю последний раз. Знаешь, если бы ты их сдал, мнение о вас упало бы ниже плинтуса.

– То есть ты бы...

– Я не стала бы об эту шваль пачкать руки. Я же сказала, что против насилия.

– Насилие бывает разным, Кейтелин, - голос раздался со спины, и я поняла, почему не видела Модератора со всеми.

– Господин Модератор, сейчас стало модным подкрадываться со спины?

Он хмыкнул и переместился вперёд. Мы стояли друг напротив друга, внимательно изучая противника.

– Да, Кейтелин, не ожидал от вас. Вы старше ребят, манипулируете сознанием?

– Могу вернуть упрек. Вы старше меня, пытаетесь манипулировать совестью. Моей. У вас же её нет.

Он усмехнулся ещё шире.

– Кейтелин, вы же знали, что меня не было в институте, когда выцыганили обещание у преподавателей не вмешиваться. Знали, что я не обещал ничего подобного. Но все равно сделали и даже нагло остались на месте преступления, уверенная во вседозволенности. Чем вы руководствовались?

– Женской логикой, господин Модератор.

– Издеваетесь?

– Нет, господин Модератор.

– Надеетесь на то, что у меня проснётся совесть и я прощу разгромленное общежитие?

– Нет. Мы уже выяснили, что совести у вас нет, господин Модератор. Я уже давно ни на что не надеюсь.

Он дернулся в моём направлении, и я испуганно сделала шаг назад. Одновременно Ректор и Мастер НЛП двинулись к нам.

– Кейтелин, неосмотрительно с вашей стороны дерзить сейчас.

– И что вы сделаете? Арестуете? Выгоните? Да с удовольствием! Все равно ни одного слова правды не услышу!
– да, я сорвалась.

– Разговор продолжим в моём кабинете! - отрезал он и повернулся к студентам, - до лекций есть время, начинайте наводить порядок.

– Так может пусть те, кто начал и убирается?
– раздался робкий голос.

– А я разве иное сказал? Конфликт разбирать буду сам. А виноваты все. Вперёд!

Студенты не стали спорить и побрели в общежитие. Я стояла, буравя взглядом землю. Сейчас, когда все практически закончилось, неимоверно хотелось спать.

– Кейтелин, я жду!

Вскинув голову, улыбнулась. Театральным жестом завела руки за спину, имитируя наручники и пошла. Он чертыхнулся и двинулся следом. Нас остановил Ректор:

– Модер, перегибаешь палку.

– Мы сами разберёмся. Кейтелин не пострадает.

– Я запрещаю.

– Я ей ничего не сделаю. Но разговор продолжим без лишних зрителей.

Ректором сделал шаг назад:

– Ты доиграешься, Модер.

Теперь, когда нас не задерживали, проректор подцепил меня чуть выше локотка и увлёк в сторону института. Поднялись по ступеням, прошли по коридору.

Он открыл дверь и впустил меня.

– Зачем этот спектакль?
– спросила, поскольку его молчание пугало.

Обернувшись, вздрогнула, он стоял практически вплотную и хмуро смотрел на меня. Попыталась отойти, однако муж быстро прижал к себе и активировал переход.

Мы находились в спальне в квартире на Ильинке:

– Зачем?

– Тебе надо выспаться, - не обращая внимание на сопротивление, быстро раздел и насильно уложил в кровать, - у тебя всего четыре часа. Спи.

– Верни меня обратно!

– Нет!
– от его крика я вжалась в подушки, - ты моя жена и должна ночевать в моём доме! Так будет безопасней для остальных!

Он забрал всю одежду и, не глядя, ушёл.

С минуту я лежала тихо, пытаясь осознать произошедшее. Прислушались. Судя по звукам, Модератор сидел в кабинете, щелкая по клавиатуре. Выбравшись из-под одеяла, шагнула к шкафу, чтобы взять одну из футболок, все-таки устраивать разборки в нижнем бельё было неудобно. Меня ждал очередной неприятный сюрприз. На полках обнаружилось женское бельё и домашний хлопковый костюм синего цвета. Выдвинув ящики, я нашла нераспакованные чулки, колготки и спортивные носки. На вешалках была аккуратно развешена женская одежда - пара джинс, джемпер, пара блузок, юбка, платье и тонкое кашемировое пальто. Все дорогое, но без этикеток, поглаженное и ... чужое.