Чтение онлайн

– Хорошо, тем более из него получилось хорошее учебное пособие. Все, беги, иначе еще мгновение, и я тебя не отпущу.

Как не хотелось вырываться из теплого плена его рук и поцелуев, но я все же высвободилась и выскочила за дверь. Джокер подпирал стенку с мученическим видом:

– Ребенок, ты смерти моей хочешь? На самолет опаздываем.

– Мы не можем опоздать, потому что вы можете управлять временем.

– Но оно же не резиновое, так что не выпендривайся.

Он быстро набрал комбинацию на смартфоне, и мы провалились в темноту.

Тридцатое сентября утро.

Мы очутились....

– Учитель, это же мужской туалет!!!
– зашипела я, балансируя между санфаянсом и Джокером.

– Обижаешь, женский, - тоже прошептал он, - тихо, дай узнаю, есть кто еще?

– И как вы объясните персоналу свое присутствие здесь?

– Ну что ты как маленькая. Мы в Шереметьево. И это служебный туалет. Идем.

Наверно последний факт нас и спас. Мы незамеченными вышмыгнули из подсобных помещений прямо к стойке регистрации.

– Успели чудом, Ребенок, - буркнул Джокер и лучезарно улыбнулся сотруднице аэропорта, - Сеньорита, мое почтение. Пробки знаете ли. Мы же успели на самолет до Мадрида?

Он протянул билеты и паспорта. Девушка быстро зарегистрировала нас, и Джокер потащил меня на досмотр.

– А почему мы сразу не в Мадрид?
– недоуменно спросила его.

– Мне нравится летать, и потом, ты же хотела поговорить, - стоя в очереди, он лениво осматривался по сторонам.

– А зачем мы туда летим?

– Я же сказал, что рвану на теплые моря. Давно мечтал. А тут еще и компания приятная.

– То есть не скажете?

– Ребенок, я лучше покажу. Наберись терпения.

Уже в ожидании посадки он принес две чашки кофе.

– Ты не боишься летать, Ребенок? Может, добавить коньячку?

– Учитель, я вас не узнаю. Что с вами? Заодно проясните момент. Мадрид находится достаточно далеко от морей и океанов, почему туда?

– Ребенок, потерпи. Я же обещал все рассказать. Сейчас сядем в самолет и начнем.

– Мне кажется, или вы оттягиваете момент разговора?
– поддела его.

– Возможно. Ребенок, я нервничаю, поэтому не торопи меня. Обещал - расскажу.

На столь необычное заявление не нашла что и ответить, поэтому лишь кивнула и преувеличенно заинтересовалась кофе.

В самолете он усадил меня к иллюминатору, сам сел с краю.

– Бизнес-класс?

– Ребенок, ты не доволен?

– Вы сибарит.

– Я люблю комфорт. Не занудствуй, дай с мыслями собраться.

Он прикрыл глаза, и пока самолет набирал высоту, молчал, в руках у него была та сама черная папка, которую я достала из сейфа. Наконец Джокер очнулся, бросая мне ее на колени:

– Ознакомься. Потом задашь вопросы.

Я достала из папки заламинированный листок размером в половину обычного формата А4. Краем глаза следила за Джокером. Как только лист лег в руку, я с удивлением отметила, что он подобрался, словно опасаясь моей реакции.

Передо мной лежало Свидетельство о крещении. Мое свидетельство. Меня крестили под именем Елены первого ноября. Я нахмурилась, потому что не помнила, чтобы находила его в документах родителей. И крестных я никогда не знала. Родители поставили перед фактом, что крещенная, но про само таинство ничего не рассказывали. Прочитала имена - Кленовичев Сергей Павлович и Ивашинина Анастасия Павловна. Крестил меня отец Кирилл в храме Святителя Тихона. Я еще раз просмотрела свидетельство, затем притворившись, что внимательно изучаю его, посмотрела из-под ресниц на мужчину. Он поймал мой испуганный взгляд и тихо заговорил:

– Володька и Маришка были весьма замкнутые люди. Когда ты родилась, он попросил меня стать твоим крестным. Крестной стала моя сестра, мать этих четырех оболтусов. Когда мы рассорились, Володька запретил нам не только приближаться, но даже упоминать о таком родстве. Свидетельство я выкрал, боясь, что он его порвет в гневе. Решать тебе, Ребенок. Я не идеален, но как мог, свои обязанности старался выполнять.

Я продолжала молчать. Джокер приоткрыл один глаз, покосился на меня и вздохнул:

– Алина, я ничего не требую от тебя - ни признания крестным, ни прощения. Когда я добрался до приюта, мы три часа с Тимофеем Ильичом ругались в подвале среди картошки и свеклы, чтобы не напугать детей. Ну как ругались, скорее я рассказал все что произошло, вернее, что я смог восстановить из картины произошедшего, требовал отдать тебя на основании этого свидетельства, пытался вызнать что с тобой. Он выслушал, а потом спросил - смогу ли я обеспечить твою безопасность за пределами приюта. И почему ты обо мне ничего не сказала. Два простых вопроса ввели меня в ступор. И я признал его правоту, тем более на меня действительно вели охоту, и ты могла стать тем самым слабым местом, через которое и тебе бы навредили и меня выловили. В одиночку, оставив тебя в приюте, у меня было больше шансов помочь тебе и самому остаться в живых. А потом мы уже в его кабинете подделывали документы, записав тебя под бабушкиной фамилией. Тогда же оформил тебя под мое опекунство, чтобы сохранить наследство. В итоге приют я покидал опекуном пропавшей без вести Алины Соловьевой-Кейтеринской, а там осталась Алена Ковалевская.

– Я же не знала...

– Когда твой отец ввязался в расследование с Лачинским, он вышел на меня и попросил меня присмотреть за семьей и за тобой в первую очередь. Тогда он оказал мне неоценимую услугу, переступив через свои принципы, и я согласился. Черт, не так, ради тебя я бы согласился и без условий, но тогда обставил именно так - баш на баш.

– Ну ваше репетиторство не из дешевых...

– Я не взял с твоего отца ни копейки. Только бутылку коньяка, и тот частично на тебя потратил. Не смотри на меня так, тогда не было выбора - или коньяк или воспаление легких. Я предпочел первое, тем более я же и накормил, и дал поспать.

– И обворчали...

– Некоторые слишком непослушные.

Он закрыл глаза и вновь вздохнул:

– У любого, даже сильного человека есть слабости. И бывают моменты, когда сложно признаться в собственной никчемности. Алинка, событие десятилетней давности - роковое стечение обстоятельств, когда моя любовь к тебе повлекла возможно большое количество ошибок. Слабовольно решив, что без меня лучше, я не вмешивался, лишь следил. И кто знает, сколько бы я так прятался, если бы не твое триумфальное появление сначала у флудеров, потом... Сильного от слабого отличает то, что первый признает свои ошибки и исправляет их. Прости, Ребенок, я был идиотом. Заботясь о твоей безопасности, я забыл о простой потребности в семье и любви. Осознал это, видя как тебя штормит, насколько ты стремишься к людям и боишься. Я был в шоке, поняв, что собственными поступками сломал в тебе веру в людей. Топорно попытался исправить и вновь потерпел поражение. Ребенок, последние две недели не я, а ты учила меня слышать других, учитывать желания и понимать, что каждый имеет право на ошибку, иначе узнавать новое будет не интересно. Спасибо тебе за это, Ребенок.

Понимала, что должна была что-то сказать, как то отреагировать на признания, но молчала. Лишь положила голову ему на плечо, что в данной ситуации говорило лучше слов.

– Спасибо, Ребенок, - в который раз он отослал недовольным жестом крутившуюся рядом стюардессу.

– Куда мы сейчас?
– спросила, протягивая ему свидетельство о крещении, - спрячьте, пожалуйста, а то я потеряю.

– Летим возвращать тебе семью. К сожалению родителей я не могу тебе вернуть, но как обещал, свожу на кладбище, когда захочешь. Но есть еще люди, которые переживали за тебя, и которым я запрещал даже намекать о своем существовании. Да, вот такой я собственник.