Чтение онлайн

Хиппи вколол мне анестезию:

– Ну что, полетаем?

В себя пришла уже в палате и одиночестве. На мне было больничная просторная рубашка до колен, оперированное предплечье было перевязано. Я прислушалась к ощущениям, но чипа не почувствовала. Осторожно поворачивая гудящую от остатков анестезии голову, увидела что солнце по прежнему сияло за окном. Значит, ещё был день. Интересно, сколько я была в отключке? Словно в ответ на мой вопрос дверь открылась и вошёл Айболит:

– Я думал, ты ещё спишь. Тогда дай я осмотрю тебя.

Он быстро проверил пульс, померил давление, осмотрел повязку.

– Сегодня не отпущу в общагу, с твоим умением находить приключения. Ночь побудешь под моим присмотром, а завтра отпущу. Учти, никаких танцев! На дискотеке просто сидишь и пьешь соки. Алкоголь тоже под запретом.

– А у меня большой шрам будет?

Он удивлённо посмотрел на меня, потом полез в карман и достал маленькую коробочку. Протянул мне. Под прозрачной крышкой скрывалась маленькая пластина, напоминающая карту памяти, только размером со спичечную головку.

– Это чип?
– удивилась я.

– Да, самое сложное в операции поместить его правильно, чтобы он не попал в сосуд или внутрь мягкой ткани. Админ ждёт отмашку, чтобы откалибровать его. Ты ничего не почувствуешь, возможно лишь голова поболит.

Айболит забрал у меня коробочку и направился к двери.

– С тобой Ректор хочет пообщаться.

Я откинулась на подушки. Общаться не хотелось, потому что подозревала предмет разговора.

И вот снова дежа вю. Ректор вошёл с чашкой липового чая с мёдом, я сразу почуяла сладкий запах. Заметив мою улыбку, он хмыкнул.

– Извини, сладкое пока под запретом, а кашей пусть другие тебя кормят. Мне по статусу не положено.

– Добрый день, господин Ректор.

– Согласен.

Он поставил чашку на тумбочке и помог мне сесть, приподняв подушки.

– Пусть чай немного поостынет, чтобы не обжечься. Как себя чувствуешь?

– Ещё не совсем отошла от наркоза.

– Ты многого хочешь и в ускоренном темпе. Не волнуйся, завтра все пройдет. По институту странные слухи ходят.

– Какие?
– я не удержалась и потянулась за чаем. Очень хотелось пить.

– О твоём тайном поклоннике. Цветок видели, кто дарил - неизвестно. Почему это сильно будоражит умы студентов, не скажешь?

– Люди любят сплетни и тайны. Еще этот тотализатор...

– То есть тайны нет?

Я промолчала, пообещав себе придушить одного проректора-интригана.

– Значит, есть, - он вновь усмехнулся, - эх, молодёжь.

– Ревнуете?
– вдруг брякнула, очевидно, ещё наркоз действовал.

– Возможно, - его забавляла наша беседа, - тем более я весьма любопытен. А ещё самолюбив.

Я удивлённо вгляделась в мужчину напротив, но темнота капюшона скрывала лицо.

– Кейтелин, пей чай. А потом ложись спать. Сон хорошо восстанавливает.

– Вы хотели поговорить, - напомнила я.

– Увидев тебя, понял, что ты не готова к серьёзному разговору, так что отложим беседу. Да, кстати, я лучше вот что спрошу. Почему ты не делаешь покупки? Кроме первого дня, от тебя не было ни одного заказа.

– Да вроде все необходимое есть.

– Кейтелин, ты стесняешься?

Его вопрос попал в точку. Привыкнув рассчитывать только на себя, я разучилась себя баловать. Легкомысленным шопоголизмом не страдала, а сейчас гордыня процветала буйным цветом, даже решив остаться и отучиться, и зная, что вложенные в меня средства потом отработаю, я не заказывала ничего, даже просто шоколада. Хотя всегда была водохлебом и чай с кофе привыкла пить без ограничения, а теперь довольствовалась лишь тем, что готовили в столовой.

Но объяснить все это Ректору не могла.

Он подождал некоторое время ответа, потом вздохнул:

– Я думал, мы все обсудили при первой встречи и договорились. Я же обещал, что даже если ты не согласишься продолжить обучение, за расходы не выставлю счёт.

– Я не умею иначе.

– Понятно.

Ректор немного помолчал и полез в карман.

– Держи.

Мне в руки легла инструкция от кофеварки. Я непонимающе пролистала её и подняла взгляд в надежде получить объяснения.

– Сама кофеварка и небольшой запас арабики как раз на месяц уже в комнате. Ты же не можешь без кофе. И не возражай. Надеюсь, хоть теперь ты питаться начнешь нормально. А теперь отдыхать.

Он забрал чашку и помог лечь обратно.

Я действительно провалилась в сон. А когда проснулась, меня на тумбочке ждала роза. Абсолютный клон утреннего цветка. Немного подтянувшись, я села, ошеломленно смотря на огненный бутон, слегка поддернутый инеем. Хлопнула дверь.

– Обалдеть, - Пикси не была оригинальна.

Ребята ввалились в палату, косясь на цветок.

– Эй, ты обещала, что вернёшься быстро, а в итоге нас три часа маринуют в коридоре, объясняя что-то про наркоз и операцию, - выдвинул обвинения Инферно.

– Инферно, не кричи, голова ещё гудит, - попросила я.

– Действительно, Инферно, помолчи, - Синдерелла хозяйственно расставляла тарелки с подноса, что держал Че, - нам же сказали, ей поесть надо.

Я покосилась на склизкую кашу и какао в чашке:

– Я это есть не буду!

– Нам сказали, что питание должно быть легкоусвояемым, - возмутилась Золушка, - вот я и принесла.

– Синдерелл, так можешь кормить Инферно, разрешаю. Но я это есть не буду.

Ворча о неразумности больных и побочных действиях анестезии, девушка все-таки выделила мне обычной картошки пюре с котлетой.

– А что случилось?
– спросил Че Гевара, когда я уже доела.

– Просто прошлое.

– То есть не расскажешь?
– расстроилась любопытная Пикси, - вечно у тебя тайны.

– Там ничего хорошего, зачем вам это?

– Выговориться, а для чего иначе существуют друзья?
– резонно возразила эмо.

Я вздохнула. А потом выдала отредактированная версию своего детства и событий сегодняшнего дня, скрыв особенности нашего общения с Модератором. Да и странное поведение Ректора тоже не стала придавать гласности.