Чтение онлайн

Я подумал, что Жиру заходит слишком далеко. А если Жак Данблез убийца? Впрочем, Жиру, вероятно, отдаст приказание следить за ним.

Авиатор размышлял с минуту, затем твердо сказал:

– Нет, я ничего не скажу.

– Вот как? Значит, вы отказываетесь оправдываться?

– Да, отказываюсь.

И тут Мадлен де Шан подбежала к обвиняемому и воскликнула:

– Жак, говорите! Скажите все, умоляю вас! Тот опустил голову.

Девушка продолжала еще настойчивее:

– Скажите все, Жак! Скажите, что вы не убивали капитана из ревности, так как знали, что я не люблю его!

Она обратилась к следователю:

– Я согласилась на помолвку с капитаном, но уверена, что Жак во мне не сомневался. Скажите, Жак, вы ведь во мне не сомневались?

На этот раз он ответил:

– Нет, Мадлен, в вас я не сомневался.

– Вот, слышите! Вы слышите, господин следователь? Зачем же ему было убивать? Ведь без причины не убивают! Только сумасшедшие убивают без причины.

Внезапное вмешательство мадемуазель де Шан, видимо, не понравилось Жиру. Он сухо заметил:

– Подчас и у сумасшедших бывают причины, но… Следователь замолчал и изумленно посмотрел на авиатора.

Жак Данблез побледнел еще больше, руки его дрожали, на лбу выступили капельки пота. Я даже сделал шаг вперед, боясь, что он упадет в обморок.

Что за драма разыгрывается здесь? Почему эта случайно оброненная фраза так взволновала его?

– Господин Данблез, вам плохо? – спросил Жиру. – Может быть, прервем допрос?

_ Нет. Я предпочитаю поскорее покончить с этой пыткой.

Жиру достал из портфеля пачку писем.

– В таком случае я позволю себе задать несколько вопросов по поводу вашей переписки.

Жак Данблез взглянул на связку писем и повернулся к мадемуазель де Шан:

– Мадлен, умоляю вас, уйдите. Пусть будет то, чему быть суждено.

– Нет, Жак, я пришла, чтобы узнать правду. Жиру протянул авиатору пачку писем.

– Вы узнаете эти письма и фотографии?

– Это моя переписка с актрисой Жаклин Дюбуа.

– Каким образом письма попали в стол сенатора Пуаврье?

– Как?! – удивленно воскликнул Жак Данблез. – Они были найдены в письменном столе сенатора?

– Да, я нашел их там на следующий день после убийства.

– Представления не имею.

– Я тоже, – насмешливо заметил Жиру, – но, надеюсь, с вашей помощью доберусь до ответа на этот вопрос. Начнем по порядку. Почему ваши письма оказались в одной связке с письмами мадемуазель Дюбуа?

– Я вернул ей ее письма. Она сохранила мои, и, очевидно, положила их вместе.

– Значит, вы вернули Жаклин Дюбуа ее письма? Когда?

– Месяца три назад. Дня точно не помню.

– Три месяца назад? – переспросил Жиру. – А виллу сенатора вы перестали посещать месяц назад?

– Да.

– По доброй воле?

– Нет, по просьбе господина Пуаврье.

– Причины были вам объяснены?

– Нет.

– Вам отказали от дома, не объясняя причин?

– Да.

– Не верю.

– И я не верю! – вмешалась Мадлен. – Я не верю, Жак. Мой дед ничего не делал без достаточных к тому оснований. Он сказал бы вам, почему просит больше не бывать у нас. Не может быть, чтобы он не объяснил причин. Я прошу вас, Жак, скажите все. Прошу вас об этом ради меня… и ради вас.

Жак Данблез посмотрел на следователя, затем на девушку. В нем происходила какая-то борьба. Он чуть было не заговорил, но затем упрямо покачал головой.

– Ваша система защиты работает против вас, – вздохнул Жиру. – Может быть, причина вашего преступления вот в этих письмах?

– Он обратился к Мадлен:

– Мадемуазель, вы знали о них?

– Нет.

– Я так и думал. Ни ваш дед, ни ваша мать не хотели посвящать вас в любовную интрижку господина Данблеза с актрисой. Теперь мне все ясно. Господин Данблез явился за письмами, боясь, как бы они не попали к мадемуазель де Шан. Сенатор отказался отдать их, произошла ссора, и Жак Данблез убил его.

– Бритвой перерезал горло, а потом застрелил, – с иронией вставил авиатор. – Я принес с собой бритву и два револьвера. Я так вооружился для того, чтобы убить старика. Это же идиотизм! – закричал он. – Бритва и два десятизарядных револьвера! Целый арсенал мне понадобился для того, чтобы убить человека, которого я щелчком мог бы сбить с ног. Вы только что, господин следователь, осудили мою систему защиты, а чем лучше ваша? Вы утверждаете, что я убил четырех человек для того, чтобы вернуть пачку писем, какие пишет хоть раз в жизни любой молодой человек. Конечно, мне бы не хотелось, чтобы мадемуазель де Шан узнала, но письма меня не порочат. И они не стоят человеческих жизней, господин следователь.

– Да, – невозмутимо кивнул Жиру, – для разумного человека они этого не стоят. Но ревность лишает разума, а вы ревновали.

– Я уже сказал, и мадемуазель де Шан подтвердила, что я не ревновал. Я верил ей, а она мне. Не так ли, Мадлен?

– Хотелось бы верить вам, Жак. Но… Вы любили меня, а писали другой… Хотя дело не в этом. Жак, ваш револьвер нашли возле трупа капитана. Скажите, как это могло случиться?

– Мадлен, – Жак Данблез с тоской посмотрел на девушку, – клянусь вам, я невиновен, что бы там ни говорили про улики. Пускай…

В это мгновение дверь распахнулась. Вошел Маркас, таща какой-то мешок.

– Господин следователь, – торопливо сказал он. – Вот что я нашел в саду в кустах.

Он развязал мешок, и мы увидели труп маленькой девочки.

– Она! Она здесь! – воскликнул Жак Данблез и лишился чувств.

Утром меня разбудил слуга Дальтона. Вчера Поль настоял, чтобы я ночевал у него.

– Господин Валлорб, к вам пришли.

– Я ведь просил не будить меня раньше полудня!

– Этот господин грозит, что разнесет дом, если вы не примете его.

– А у вас не хватает сил выставить его за дверь? Где Поль?

– Господин Дальтон ушел рано утром.

В гостиной действительно слышались раздраженные шаги посетителя. Пришлось вставать.

Накануне мы с Дальтоном вернулись усталые и разбитые. Вид трупа ребенка подействовал так угнетающе, что мы ни словом не обменялись о деле.