Чтение онлайн

— Она всё равно сожрёт, — голос настоятеля прозвучал по-юношески беззаботно, — можно, пока я ещё жив, поехать к неверным, исполнить мечту молодости... Я хотел получить три благодеяния от Бога. Во-первых, утверждение Общества Апостольским престолом. Во-вторых, официальное признание «Духовных упражнений», — он поочерёдно загибал пальцы. — В-третьих, чтобы мне удалось написать Конституции. Теперь я свободен. Можно ехать.

В грустном настроении Поланко медленно шёл по коридору и столкнулся с двумя священниками. Одного из них звали Иероним Надаль, другого — Луис Гонсалес де Камара.

Мысль написать биографию отца Игнатия пришла в голову всем троим одновременно.

Выяснилось, что Надаль даже говорил однажды об этом с генералом.

— Тогда понятно, кому начинать, — обрадовался Поланко. — Полагаю, склонить его к этой мысли лучше всего получится у вас, отец Иероним. Попробуйте поговорить с ним ещё раз.

— Вы думаете, Поланко, сие имеет смысл? Он опять ускользнёт от меня. Скажет, у него сегодня видения, или будет охвачен очередным приступом скромности. Может, у отца Луиса выйдет?

— Я бы попробовал, но меня посылают в Испанию. Тогда, по возвращении? Только ведь можем не успеть...

...Генеральный настоятель сидел в своём кабинете, перебирал письма, но не видел их. Перед глазами стояли мёртвые пески Святой земли. Как бы он хотел закончить там свои дни!

Раздалось осторожное поскрёбывание в дверь. Затем она приоткрылась. Всунулась голова кривоносого послушника. Почему так не лежит к нему душа? Он умён, образован, послушен до фанатизма. Настоящий иезуит...

— Людвиг, откуда вы узнали про Общество Иисуса?

— От солдата императорских войск, отец Игнатий.

— Почему вы так рвётесь к нам? Существует столько древних славных орденов.

— Но именно ваш орден напрямую связан с папой.

— Наверное, вы мечтаете о личной аудиенции?

Германец продолжал смотреть в пол, согласно иезуитскому правилу. Никакой реакции.

— Я постараюсь, чтобы вы не получили её, — сказал Лойола.

— Как скажете, отец настоятель, — бесстрастно ответил тот.

К вечеру Игнатий решился выйти в город. Ему хотелось идти быстро, как обычно, но болезнь сделала ноги словно ватными. Превозмогая слабость, он двигался к обители Святой Марфы.

Лионелла подметала двор, бодро махая метлой. Её чёрные кудряшки тронула седина, но глаза блестели, как у той маленькой памплонской девчонки много лет назад. Увидев настоятеля, она широко заулыбалась:

— Вы к нам, дон Иниго? Как давно вас не было...

— Я к сестре Тересе. Она у себя? — спросил Лойола.

Лионелла кивнула. Уголки её рта вдруг скорбно загнулись вниз.

— Что ты, Лионелла?

— Дон Иниго... я очень глупая, наверное, я прошу вас: дайте мне разрешение выращивать розы. Я долго постилась и скопила на саженцы.

— Разумеется. Но зачем поститься для этого? Мы недавно выбирали усадьбу для отдыха студентов и купили самую красивую. Люди должны жить в красоте, тогда их чаще посещают возвышенные мысли. Я закажу розы для вашей обители.

— Спасибо, дон Иниго, но мои... личные розы... Вы дадите на них разрешение?

Он рассмеялся:

— Ты неисправима, Лионелла!

В марте 1555 года умер папа Юлий III. Его преемнику Марцеллу II довелось занимать Святейший престол меньше месяца. Он скончался в начале мая. Стали ходить слухи о больших шансах на понтификат у Джанпьетро Караффы — венецианского кардинала, основателя ордена театинцев и давнего недоброжелателя Лойолы.

Когда прозвонили колокола, возвещающие избрание понтифика, и объявили имя Караффы, теперь уже Павла IV — Игнатий изменился в лице. Ранее Караффа высказывал желание объединить иезуитов с театинцами. К тому же он не любил всё испанское.

— Только бы сохранили закон о последнем причастии, — сказал генерал и глубоко задумался.

Впервые такой закон приняли в 1215 году. Согласно ему врач прекращал помощь больному, отказавшемуся принять последнее причастие. Впоследствии его признали немилосердным и отменили, но Лойола, постоянно ухаживая за умирающими, знал, что происходило на самом деле. С больными, как правило, просто не заговаривали о последнем причастии, боясь ухудшить их состояние.

Это казалось Игнатию издевательством. Церковь, так внимательно следящая за жизнью паствы, оставляла человека в самый трудный для него момент. В то же время, предвидя протесты врачей и родственников, он предложил подойти к вопросу тонко: услуги врача прекращаются не после первого или второго, но лишь после третьего отказа от последнего причастия. Прежде чем представить этот замысел церковным властям, Лойола советовался с наиболее благочестивыми, по его мнению, людьми.

Павел III возобновил закон о последнем причастии ещё в 1544 году, но не все церковные деятели согласились с ним.

Игнатий десять лет наблюдал за действием нового постановления и утвердился в своей правоте. А Караффа как раз относился к несогласным...

Голос Луиса Гонсалеса вывел настоятеля из задумчивости:

— Мы можем отслужить мессу за сохранение этого закона.

— Не нужно, — сказал Лойола. — Только сейчас я до конца понял, как любит нас всех Иисус, даруя понтификат Караффе. Новый папа получит возможность возлюбить врагов, а мы обретём избавление от сомнений в правильности пути. Ведь если нас примет такой явный недоброжелатель, как Караффа, это ли не знак высшего Божьего благословения?!

— Но как трудно простому человеку разглядеть подобные знамения! — сокрушённо ответил Луис.

Игнатий улыбнулся:

— Вовсе нет. Ты думаешь, я не простой человек? Я был много хуже, грешнее, ленивее и бездарнее многих. Бог послал мне один-единственный дар — «Духовные упражнения». С их помощью я изменил себя. Этот новый «я» смог менять людей, а они в свою очередь — других. Если у тебя не всё получается, Луис, ты просто недостаточно работаешь.

— Но, отче, почему вы тогда так не любите Людвига? Мне кажется, он работает больше всех.

— Упражнения — это резец, с помощью которого можно сделать статую Мадонны. Но можно ведь высечь и беса. Почему-то мне кажется, что Людвиг старается не во славу Божию... Может, я и не прав. В любом случае именно этот германец стоит внимания, а вовсе не Караффа, ибо в отношении последнего мы ничего не можем изменить.

— Он работал в Германии печатником, — напомнил Луис. Вы ведь мечтали об открытии печатни в Римской коллегии.

— Я даже распорядился, чтобы из Венеции прислали типографские литеры. Если только новый папа не закроет Коллегию...