Чтение онлайн

Переходя к оценке этого вопроса в оперативном масштабе, необходимо иметь в виду, что на 800 км советско-польской границы нам может быть противопоставлено в среднем по одной дивизии на каждые 10–12 км фронта. А так как этот участок стратегического фронта сокращается по мере отнесения с востока на запад, то на меридиане Вислы и Сана может быть противопоставлено уже по одной дивизии на 6-8 км фронта. При этом рост мобнапряжения вызывает тенденцию к повышению этой оперативной плотности. Тактическая плотность может быть ещё выше. Неравно мерность занятия фронта, преследуя цели создания плотных ударных группировок, обусловливает в то же время наличие слабо или даже незанятых участков фронта. Это обстоятельство заставляет полагать, что на западном театре военных действий на общем стратегическом фоне сплошного фронта могут ещё оказаться отдельные оперативные окна. Исторический процесс не знает резко обозначенных границ между двумя эпохами. Создав предпосылки новых условий, он ещё не устраняет возможностей для старых и переходит от одних к другим в динамике диалектического перерастания. При необходимости прибегнуть к обороне в современных условиях будут приняты все меры для превращения её в укреплённый фронт.

Современные возможности – заграждения, химия, механизация работ, быстротвердеющий бетон – дают для этого больше предпосылок, чем в прошлом. Такой фронт возник в мировую войну в ходе борьбы, как следствие линейных основ ведения операций и отсутствия пробивной силы удара. Сейчас он во многих случаях готовится заранее, определяя условия характера операций, предшествуя их открытию. Сплошной укреплённый пояс Мажино на франко-германской границе не оставляет в этом никаких сомнений. В итоге противопоставление «фронта фронту» нельзя во многих случаях считать исключённым с самого начала войны.

Наконец, широко развившиеся возможности оперативного манёвра позволяют сейчас скорее, чем это было в мировую войну, удлинить свой фланг новыми силами и противопоставить обходящему противнику новую группировку. Это связано с увеличением возможностей ж/д транспорта. При этом на службу оперативному манёвру приходит ещё авиатранспорт, сокращающий срок сосредоточения до минимума. Это обстоятельство, несмотря на возможность быстрого развития обходных манёвров при современных средствах мотомеханизации и авиации, обуславливает возможность противопоставления сплошного фронта такому же фронту наступления. При этом следует учесть, что и средства противодействия обходному манёвру находят сейчас гораздо большие возможности и в авиации, и в заграждениях. «Фронт против фронта» не должен стать для нашего оперативно го искусства в будущей войне неожиданностью. Это будет нормальным явлением в динамике перерастания обходного манёвра во фронтальный удар на всю глубину расположения противника. Это подводит нас к одному из основных вопросов современного оперативного искусства, к вопросу эволюции второго признака операции – её расчленения в глубину.

В маневренный период мировой войны в этом отношении ещё не всё было достигнуто: была цепь связанных сражений, но в прерывчатом ряде, занимавшем боевыми действиями ещё далеко не всю глубину наступления. В грядущей войне характер операции будет претерпевать эволюцию по линии именно признака глубины. Уже в 1918 г., когда немцы в мартовском наступлении в Пикардии проникли в глубину противника на 60 км, когда войска Антанты в последние месяцы войны про никли в глубину германского фронта на 100 км, они на всю глубину этого наступления вели одно беспрерывное сражение. Уже тогда боевые действия уплотнили всю глубину продвижения. В будущей войне мы столкнёмся с этой боевой глубиной, как с нормальным явлением. Это вытекает прежде всего из глубины оперативного построения современного боевого порядка. При этом имеется в виду не только организованная полоса обороны, а глубина оперативного построения в любой обстановке.

Непосредственно сражающаяся линия дивизий сама занимает тактическую глубину в 6–8 км. В 8–10 км за ней следуют ближайшие войсковые резервы, образующие вторую линию. Ещё дальше в тылу, на удалении 20–25 км от этих резервов следует расположение в отдельных группах армейских резервов, образующих третью линию. Наконец, вся глубина оперативного построения опирается на расположенную ещё дальше в тылу (в 25–50 км от третьей линии) на ж/д линию базирования, на которую новые резервы могут прибыть в любое время. Таким образом, современное оперативное построение боевого порядка простирается в глубину на 60–100 км. Если это построение перейдёт к обороне, сохраняя ту же глубину, оно примет вид последовательно эшелонированных укрепполос. Эта глубина может быстро питаться новыми резервами и до известного предела поддерживаться, если бы её передний край начал пятиться назад; она может вновь нарастать за счёт бросаемых из тыла и с других участков фронта подкреплений.

Всю эту современную оперативную глубину придётся преодолевать с беспрерывными боями. В начале мировой войны войска большую часть времени проводили в маршах и меньшую—в боях. Теперь это соотношение меняется: войска будут большую часть времени проводить в развёрнутых боевых порядках и меньшую часть – в маршах. Широко развитые в современных условиях возможности арьергардных боёв, заграждения, химия, авиация заставят и эти оперативные пустыри проходить с большим тактическим напряжением. Поэтому как общая тенденция признак расчленения операции в глубину приобретает в будущую войну такое же развитие, какого достигло распространение операций по фронту в мировую войну. Это будет сплошным морем огня и борьбы, которое широко разлилось по фронту уже в мировую войну и которое разольётся на всю глубину в будущую войну. Никогда ещё в истории вооружённая борьба не достигала такого высокого боевого напряжения. Это напряжение является исторически-предельным, ей дальше распространяться некуда. Итак, основным в эволюции характера современной операции, определяющим её новое напряжение, является её ГЛУБИНА.

Современное глубокое оперативное построение требует сплошного ряда беспрерывных, сливающихся в одно целое оперативных усилий. Мы стоим перед перерастанием операции в новое измерение, глубины, в которой ряд последовательных оперативных усилий сливается в одно общее понятие современной глубокой операции. В настоящих условиях нужно говорить не о ряде последовательных операций, а о ряде последовательных стратегических усилий, о ряде отдельных кампаний одной войны. Предельного пространственного охвата по фронту операции достигли уже в мировую войну. Характерным для эволюции будущей операции является её предельное пространственное распространение в глубину. Её характерное отличие определяется понятием ГЛУБОКОЙ ОПЕРАЦИИ. Наконец, развившиеся возможности оперативного манёвра позволяют сейчас скорее, чем это было в мировую войну, удлинить свой фланг новыми силами и противопоставить отходящему противнику новую группировку.

Характер современной операции, ставящий всякое наступление перед необходимостью преодолевать огромную глубину огневого сопротивления, требует в первую очередь материального обеспечения средствами наступления. Тактически каждый бой сведётся к фронтальной атаке. Она всё определяет и разрешает. Разрешение этой проблемы определяется производственным развитием соотношения средств наступления и обороны. Теоретически этот вопрос был решён в пользу первых уже в последний период мировой войны; тогда же появились первые показатели его практического разрешения. Однако, развёрнутой картины применения новых средств наступления мировая война не дала. Эксплуатация новых технических средств борьбы (танков и авиации) не достигла того эффекта, которого уже тогда можно было от них потребовать. Этот эффект не выходил из рамок узкого тактического использования и нигде не перерос в оперативный масштаб. Между тем эволюция технических средств борьбы ушла далеко вперёд, и современный танк и боевой само лёт представляют собой качественно уже совершенно другое орудие борьбы, чем это было в 1918 г. При этом современные данные отнюдь не являются предельными и имеют тенденцию к возрастанию. В этих условиях решение проблемы сравнение средств обороны и наступления в пользу последних получает всё большие перспективы.

В количественном отношении огневые средства (пулемёт и батарея) останутся всегда сильнее в обороне, чем в наступлении. Это вытекает не из качества этих огневых средств, а из характера целей в обороне и наступлении. Они в обороне имеют своей целью открыто наступающие группы пехоты, представляющие лёгкие мишени для огня. Батарея же в наступлении имеет своей целью отдельные, замаскированные пулемёты и орудия, требующие большого расхода снарядов, много времени и меткой стрельбы для их подавления. Количественное массирование огневых средств при наступлении остаётся поэтому обязательным условием.

Однако, качественно новые технические средства борьбы приобретают превосходство в наступлении над огневыми средствами в обороне. Танк не является новым типом огневого оружия. Он носит в себе всё тот же пулемёт или пушку, которые вызвали его появление, и служит лишь бронированным средством передвижения. В этом заключается качественное решение проблемы. Подвижность и вездеходность прикрытого бронёй пулемёта придали его огню новое качество защищённости от огня обороны и способность уничтожать огневые точки обороняющегося своей тяжестью как новым видом удара и атаки. Орудие в танке оказывается сильнее, чем то же орудие, установленное на позиции в обороне. В теории Фуллера следует признать, что танк изменил соотношение между средствами обороны и наступления в пользу последних.

Техническая проблема механизации решает вопрос преодоления маршевых колонн, представляющих при движении по дорогам наилучшую цель при нападении с воздуха. Она также является в её тактическом приложении проблемой перехода к бездорожной тактике, к тактике развёрнутого движения по любой местности, что вообще устраняет прежнее значение дорожной сети и необходимость двигаться в маршевых колоннах. Тем самым достигается быстрота атаки и наилучшая пассивная защита от нападений с воздуха. Бездорожная тактика как новый признак действий современных мехсоединений имеет значение для эволюции характера операции и обусловливает переход к новой эпохе военного искусства, что усиливает возможности наступления. Аналогичная качественная оценка танковых средств применима и к боевому самолёту, переносящему на себе по воздуху те же огневые средства и бомбы, которые на земле использует оборона. Эти средства истребления, применённые с воздуха, с летательных аппаратов огромной быстроты, оказываются сильнее тех же средств, применяемых на земле в обороне. Средства нападения с воздуха остаются до сего дня сильнее средств противодействия им с земли. ПВО с земли в этом отношении уступает нападению с воздуха. Это обстоятельства является обоюдоострым как для обороны, так и для наступления. В этом случае вопрос должен решаться достижением превосходства в воздухе на направлениях наступающей операции. Массирование крупных сил авиации в воздухе явится обязательным, как и массирование огневых средств наступления на земле.