Чтение онлайн

Однако атака нацгвардии на Артемовск была отбита.

«С Артемовском пока обошлось: „всего“ 4 „двухсотых“. Ясно, что по проторенной дорожке придут снова. Но у нас есть теперь время подготовить достойную встречу. Уже к утру готова будет. К сожалению, в результате остался опять без активного резерва.

До связи. Сейчас поеду украм гостинцы на завтра готовить. А то опять палят по Семеновке. Чуть позже, думается, расщедрятся снова и на обстрел центра города».

В сети появился также следующий комментарий, приписываемый Игорю Стрелкову, и касающийся казаков: «По казакам: у нас в ополчении есть казаки и их довольно много. Но! Нет ни одной „чисто казачьей“ части или подразделения. Потому что, как только что-то такое образуется в условиях иррегулярной войны, то еще недавно дисциплинированные и боеспособные воины мгновенно превращаются в банду мародеров и трусов. С чем это связано? Да с психологией некоей „исключительности“: „казакующий“ воин ни с того, ни с сего начинает считать себя „чем-то высшим, нежели все другие“. А раз он „выше“, то и „ценнее“ и требует „особого подхода“. То есть — копать окопы ему нельзя — он „казак-воин“. Окопы для него должен копать кто-то другой, а если их нет, то при обстреле/атаке он („казак-воин“) должен в первую очередь „сберечь себя для будущего“, а позицию можно бросить — не жалко. Но если уж бросать — то что останавливаться по мелочи? И получается, что из Красного Лимана можно легко добежать до Антрацита.

Лекарство от „казачьей болезни“ только одно: спрашивать с казаков ровно столько же, сколько и со всех, не взирая на гонор, лампасы и заявления „а я казак! я воевал!“. И иметь возможность взять „к ногтю“ тех, кто не желает воспринимать реалий. Проблема только в том, что когда „казаков“ собирается слишком много, они становятся агрессивнонеуправляемы. И превращаются в банду „батьки Ангела“».

8 июня. Украина с новым президентом. АТО не была приостановлена.

Сутра продолжился обстрел Славянска украинской артиллерией. В городе серьезные проблемы с питьевой водой и электричеством, так как в результате обстрела повреждены коммуникации.

Появились сообщения, о том, что в результате утреннего боя ополченцы вернули под свой контроль блокпосты на въезде в Красный Лиман.

Котыч: «Ночь прошла относительно спокойно. Но утром Семеновну вновь жестко обстреляли и не один раз. По краснолиманскому направлению дам информацию чуть позже — сейчас нет связи».

Игорь с нескрываемым сарказмом относится к советам, которые ему дают различные диванные тактики и стратеги. В частности, в ответ на предложение использовать при строительстве оборонительных сооружений рельсы (и рвать их на нужные куски при помощи тола) Котыч написал «Может, тола пришлете? У нас даже мосты рвать нечем, а Вы ре-е-е-ельсы… Прямо сейчас идет обстрел центра города из гаубиц. Много разрушений».

Что касается ранее захваченной в ДНР взрывчатки, Игорь с горечью заметил:

«До меня доходит только то, что не успели растащить все остальные. То есть практически ничего».

За пару дней до того, на предложение использовать при строительстве укреплений балконные плиты Котыч ответил: «Приезжайте и помогите: в Семеновне тут как раз два часа уже обстрел идет. Балконные плиты, надеюсь, с собой привезете и сразу под обстрелом уложите? Будем благодарны».

Ситуацию в Славянске в целом Игорь охарактеризовал следующим образом: «Попытка штурма была 3-го. С тех пор только непрерывные обстрелы и попытки нащупать „слабые места“ танками и разведгруппами. В остальном — реализуют свое подавляющее преимущество в артиллерии. В городе многочисленные пожары. Повреждены промышленные предприятия. Есть потери».

Вечером он написал: «Подкреплений в Славянск НЕТ. И, видимо, не планируется. Дорога простреливается танками противника. После жесткого артобстрела центра города, кругом — битое стекло и обломки деревьев. В городе несколько очагов пожаров».

Игорь также высказался и о перспективах Новороссии: «С одной стороны, все правильно — надо формировать мобильные резервы и защищать остальную территорию Новороссии. С другой, если Славянску не помогать — то все те горы снарядов, что сейчас обрушиваются на нас, посыпятся на другие города Донетчины и Луганщины. И не факт, что „тыловая гвардия“, засевшая в Донецке, сможет врага остановить так, как делают это наши отряды. Пока примеры совершенно обратные.

В любом случае, противостоять регулярной армии какие-нибудь 100 „спецназовцев“ или даже 1000 (будь они трижды „альфа-рэмбами“) не сумеют. Горе-советники в Кремле довели ситуацию до момента, когда встала безальтернативная дилемма: или Новороссия будет полностью сдана, или придется в полную силу за нее ВОЕВАТЬ. Третьего уже не дано — все другие варианты были благополучно „прожеваны с соплями“ за минувшие полтора месяца.

Понятное дело, нам, защитникам Славянска, второй вариант представляется единственно возможным — от него зависит жизнь наших бойцов и их семей и родственников. Но возможно, у Москвы другое мнение. Судя по „полушагам“, „запас жевательных соплей“ там еще далеко не иссяк».

О возможном диалоге с командованием или руководством Донецка и Луганска Котыч также отозвался очень горько: «Вы смеетесь? С кем ТАМ разговаривать? С людьми, которым мы захватом и обороной Славянска и прилежащих городов ДАЛИ ПОЛТОРА МЕСЯЦА на формирование и которые теперь сносят в Донецке палатки по сбору гуманитарной помощи для Славянска?»

Игорь со своим отрядом добились того, что небо над Славянском чистое. «[Летать] боятся. С безопасных высот бомбежки неэффективны. А на более низких опасно. Уж больно много их тут насбивали». Пехотные атаки тоже захлебнулись. Поэтому Славянск украинская артиллерия старается расстреливать с безопасного расстояния, вне пределов досягаемости минометов защитников города.

Вечером в воскресенье, воспользовавшись временной передышкой («у нас пока затишье — украм снаряды подвозят»), Игорь Стрелков дал пояснения относительно своей позиции:

«(…) Я тут неоднократно читаю ссылки на то „зачем России помогать тем, кто сам не хочет за себя воевать?“ Типа 90 % жителей Славянска сидят дома… И ссылки на моё заявление („Стрелков сам сказал“).

Считаю своим долгом разъяснить:

1. Если бы у нас было оружия в достатке, то только Славянское ополчение насчитывало бы несколько тысяч бойцов.

2. Если бы мы имели возможность не только вооружать (а также одевать и обувать) воинов, но и материально поддерживать их семьи хотя бы на уровне средней местной зарплаты (а ведь люди приходят рисковать жизнью!), то в Славянске у нас была бы уже дивизия и стояла бы очередь за оружием.

3. Если бы у нас был тыл (а для воюющей армии он совершенно необходим), то у нас уже шла бы мобилизация, которая дала бы десятки тысяч бойцов — и люди, до сих пор работающие (а не лежащие на диване, как великое множество „офисного планктона“ мегаполисов России, давно забывших, что такое труд на промышленных предприятиях и в добывающей отрасли), массово и с готовностью на нее явились бы.

Добровольцев всегда мало. Мое обращение было НЕ ДЛЯ РОССИЯН, А ДЛЯ ДОНБАССА и было нацелено на то, чтобы их стало немножко больше и оно своей цели достигло. Сейчас их очень много, а у нас нет ни оружия, ни обуви, ни формы, чтобы можно было поставить их в строй.

Та помощь, что приходит из России сейчас, БЫЛА НУЖНА МЕСЯЦ НАЗАД. ТОГДА ОНА МОГЛА ПРИНЕСТИ КРУПНЫЙ УСПЕХ. Сейчас она уже едва-едва помогает нам держаться, но без шанса переломить ситуацию в свою пользу (см. выше пост про „жевание некоей субстанции кремлевскими ответственными чиновниками“).

Нет у нас ничего, все опаздывает даже не на дни, а на недели… А укры, как это ни смешно, нас давно уже опережают. Их машина неповоротлива, но руководят ей сейчас компетентные парни из-за океана (впрочем, я представляю, как они бесятся и „лезут на стенку“ из-за укропской нерасторопности и пофигизма — примерно как я из-за российских аналогов). И эти парни пинками гонят полуразваленную машину вперед — давить и стирать с лица земли. А другой рукой подбрасывают Кремлю „заманухи“ в виде „частичной оплаты газа“, „переговоров“ и т. п. И дни складываются в недели, недели — в месяцы… а реальной помощи все нет и нет, и давно уже растрачен весь потенциал, набранный на подъеме… Палка сгибается и сгибается, она трещит, но пока еще гнется… Когда она с треском сломается, будет поздно.