Чтение онлайн

Зная и законодательство Израиля в отношении выдачи преступников, и точку зрения израильской стороны на возникшую проблему, российская сторона тем не менее продолжала действовать в избранном ею направлении с упорством робота, в котором забыли поменять программу. 18 мая 1995 года Генеральная прокуратура направила письма в три адреса: премьер-министру В.Черномырдину, председателю Совета Федерации В. Шумейко и спикеру Государственной думы И.Рыбкину. В каждом из них высказывалась просьба как-то воздейвовать на своих коллег в Израиле. В письме В.Черномырдину приложили проект письма за его подписью премьер-министру Израиля Ицхаку Рабину. Предполагалось, что на этом уровне все же удастся обойти израильские законы...

Генеральная прокуратура при четырех генеральных прокурорах завела себя в тупик, выйти из которого, сохранив лицо, увы, непросто. Став заложницей своих прежних решений, Генеральная прокуратура вынуждена следовать их логике. Понимая, что ей никогда не заполучить Шляфмана, она пустыми и бесполезными письмами во всевозможные инстанции поддерживает видимость своей активности...

Затянувшуюся проблему с преданием правосудию Шляфмана в Генеральной прокуратуре склонны объяснять главным образом тем, что между Израилем и Россией нет соглашения о взаимной правовой помощи. Это действительно серьезное препятствие для нормальной работы. Но все же оно не способно настолько затормозить расследование. Это становится очевидно, если сравнить дело об убийстве Талькова с нашумевшим делом Якубовского...

Сотрудники Генеральной прокуратуры отмечают, что по многим другим делам израильская сторона аккуратно выполняет просьбы российских правоохранительных органов. Вот только дело Талькова оказалось каким-то заколдованным» [Корольков И. Почему убийца Талькова так и не предан суду. — «Известия», 25.1.1996 г.].

Между тем в мае 1997 года в Израиле состоялось подписание межправительственного соглашения о совместной борьбе правоохранительных органов России и Израиля с организованной преступностью, которое, в частности, впервые предоставляло правовую основу для постановки вопроса о взаимной выдаче преступников [«Иностранец» (газ.), № 19 от 28.V-1997 г.].

В связи с этим Музей Игоря Талькова обратился с официальным письмом к полицейскому атташе Израиля в России господину Арону Талю с целью узнать, какие новые перспективы открывает подписание указанного соглашения в интересующем нас деле (письмо от 23/ IV-97 г.). Очень оперативно, уже 25/VI-97 г. был получен официальный ответ из Министерства юстиции Израиля за подписью директора департамента международного отдела госпожи Ирит Коган (копия письма отправлена главе департамента по правовым проблемам Министерства иностранных дел Израиля господину Эгуду Тинану), из которого следует, что Министерство юстиции Израиля готово сотрудничать с российскими правоохранительными органами в расследовании дела об убийстве Игоря Талькова и начать следственные действия в отношении В.Шляфмана в случае получения, в соответствии с международными правовыми нормами, так называемого следственного поручения. Как было уточнено в телефонном разговоре с генералом Ароном Талем, в таких случаях предусмотрен и конкретный срок начала подобных действий (1 — 1,5 месяца), в которых, кстати, допускалось и участие представителя российской Генпрокуратуры. Но при этом было отмечено, что вся информация, присылаемая российской стороной по данному делу, носит преимущественно «беллетристический» характер: «Нам пишут о какой-то певице, которая хотела выступать, не хотела выступать, — нас это не интересует. Нам нужны неопровержимые доказательства вины Шляфмана». Итак, согласно полученному ответу, за все годы, прошедшие с момента трагедии, подобного документа Министерство юстиции Израиля от Генеральной прокуратуры РФ не получало.

«МИД России рекомендовал Генеральной прокуратуре рассмотреть возможность предать Шляфмана израильскому суду. Это был бы единственно приемлемый правовой путь завершения громкого и чрезмерно затянувшегося дела. Но Генеральная прокуратура не решилась на этот здравый шаг. Почему?

Возможно, потому, что закон предусматривает наказание человека по месту совершенного им преступления. Но специалисты убеждены, что это не может стать препятствием для завершения расследования и наказания преступника в суде Израиля. Была бы лишь заинтересованность российской стороны.

Вероятнее всего, истинная причина в другом. По мнению одного из бывших руководителей Генеральной прокуратуры, дело, если оно будет рассматриваться в израильском суде, может развалиться. Ведь револьвера, из которого якобы Шляфман выстрелил в Талькова, нет. Провести экспертизу на предмет самопроизвольного выстрела невозможно. Акты же остальных экспертиз могут не убедить израильский суд в виновности Шляфмана» [Корольков И. Почему убийца Талькова так и не предан суду].

Наконец в 1997 году материалы комплексной экспертизы были переведены на английский язык и отправлены по официальным каналам в минюст Израиля. «Если там сочтут предоставленные доказательства достаточно убедительными, Шляфмана будут судить в Израиле», — разъяснил тогдашний Генеральный прокурор Ю. Скуратов [И все-таки: кто убил Талькова? — «Труд». 13.9.97 г.].

Таким образом, на этом наша Генпрокуратура сочла свою задачу выполненной окончательно и не проследила за дальнейшим ходом отосланных материалов и не поинтересовалась хотя бы, приняло ли Министерство юстиции Израиля их к официальному рассмотрению, и если нет, что еще для этого необходимо.

«Нарочитая беспомощность Генеральной прокуратуры в попытке провести следственные действия со Шляфманом породила среди прочих версию, что Малахов — ценный агент МВД. Именно поэтому так странно исчез с места преступления револьвер, именно по этой причине, когда все подозрения в убийстве падали на Малахова и версия о причастности Шляфмана еще не возникала, его тем не менее выпустили из-под стражи. За незаконное приобретение и ношение огнестрельного оружия и боеприпасов суд приговорил Малахова к двум с половиной годам лишения свободы условно. И это тоже трактуется однозначно: в аналогичной ситуации (оружие Малаховым все-таки применялось!) другого кого-нибудь наказали бы куда более строго» [Корольков И. Почему убийца Талькова так и не предан суду].

И последнее: если абстрагироваться от всей этой многолетней волокиты, связанной с отъездом Шляфмана, по инкриминируемой ему статье — непредумышленное убийство — в соответствии с российским законодательством предусмотрено максимальное наказание — лишение свободы сроком до трех лет или год исправительных работ...

Однажды в 1983 году, когда Игорь с другими музыкантами летел в самолете на очередные гастроли, кто-то из ребят с испугом говорил об авиакатастрофах. На что Игорь произнес: «Не бойтесь со мной летать. В авиакатастрофе я никогда не погибну. Меня убьют чуть позже, при большом стечении народа, и убийцу не найдут».

Напророчил... Ушел «таинственным гонцом», унеся с собой и тайну своего ухода. Существует мнение, что мы умираем той смертью, которую сами себе выбрали. Говорят также, что Талькова погубила «мыслеформа»: столько людей, знакомых и незнакомых, поражаясь его смелости, предрекало, что его убьют, не дадут долго петь... Знаю, что на высшем, Божественном уровне все закономерно, но... Господь не часто посылает на нашу грешную землю таких гениев, как Игорь. И, наверное, мы так погрязли в дебрях бездуховности, что его светлая душа была отозвана в «высшие миры» до срока, пронзительно рано, на самом взлете. Думаю, что миссия Игоря, как и большинства русских поэтов, осталась недовыполненной. И все же

Они не умирают, а уходят,

На память нам оставив жизнь свою...

Вечная память тебе, ИГОРЬ...

Т. Талькова

МНЕ ХОТЕЛОСЬ БЫ ОСТАТЬСЯ НЕ ТОЛЬКО В ПЕСНЯХ...

— Первый вопрос, который я себе задал, это было очень давно, лет в 13: кто я? почему я родился на этой земле? что такое смерть? Почему, если мы умираем навсегда и никогда больше не будем жить, к чему тогда эта жизнь? Почему нас учат добру и делать только добро, когда все равно мы превращается в прах? И то, что нам пишут в книгах, что человек продолжает жить в своих детях, человек продолжает жить в своих красивых делах, все это блеф. Человек в это не может поверить, потому что он так устроен, он хочет жить..