Игра Ангела
Шрифт:
Уже плохо соображая что делаю и совершенно теряя над собой контроль, я провёл по её нежной щеке, повторяя линию тонких скул, и остановил руку на маленьком точёном подбородке. Провёл большим пальцем по её манящим и таким желанным губам, а затем, приблизившись, поймал их поцелуем. Сначала легко и нежно, словно пёрышко, коснулся её мягких губ, попутно срывая полувздох-полустон, будто пробуя их на вкус. Ангел слегка удивилась, но затем ответила мне и, подавшись навстречу, чувственно обвила мою шею руками, требуя большего, и я выполнил её нетерпеливую просьбу. Коснувшись кончиком языка, я нагло и бесстыдно разомкнул податливые губы, проникнув глубже так настойчиво, будто от этого зависела моя жизнь. Жадно, нетерпеливо, требовательно и очень откровенно. Ангел не сопротивлялась, наоборот – запустила тонкие пальцы в мои волосы, отдавшись будоражащему чувству, которое подобно сильному цунами, накрыло нас с головой. Она томно постанывала - это был тихий, сладострастный стон, ясно говорящий о наслаждении. Я неистово прижимал её к себе, изнемогая от нетерпения, крепко держа за тонкую талию. Она только сильнее выгибалась мне навстречу. Её чувственные губы были мягкими и оставляли медовый привкус. Ангел немного сильнее сжала пальцы на моём затылке, отчего я лишь углубил поцелуй и крепче сдавил её талию, которая, казалось, вот-вот треснет, как стекло песочных часов. Изнемогая от желания обладать ею, мои руки жадно бродили по её спине, плечам, часто вздымающейся груди, исследуя каждый сантиметр её разгорячённого тела. Её алебастровая кожа на ощупь была словно шёлк. Мои мучительно-сладкие ласки заставляли Ангела задыхаться от желания и хрипло постанывать. Мы всё сильнее сходили с ума.
Эти чувства пьянили, как хорошей выдержки алкоголь и дурманили, как сильный наркотик, который казалось, вместе с горячей кровью бежал по нашим венам. От жара по коже прошлась приятная волна тепла, будто по её телу течёт раскалённая лава, не приносящая боли. Сейчас мои мысли были заполнены ею и только ей, и тем, что мне хочется, чтобы эта минута длилась вечно. Ведь как только я её поцеловал, меня как будто током ударило. Парализуя тело. Останавливая дыхание. И лишь беснующиеся сердца обоих, готовые выскочить из груди, выдавали в нас признаки жизни. Ангел отстранилась первой, но только тогда, когда в груди всё начало гореть, а наши лёгкие нуждались в кислороде. Она нежно коснулась пальцем моих губ, тем самым прерывая этот поцелуй...
– Что-то не так?
– жарко шепнул я, нежно целуя каждый её пальчик. Ангел смотрела на меня из-под длинных густых ресниц буравящим взглядом.
– Нам нельзя…Прости, я не...
– срывающимся голосом ответила она и опустила голову. Испугалась. Мне почему-то стало стыдно и горько, хотя она сама дала своё согласие. Неимоверным усилием воли я прикрыл глаза, наполненные дикой, безудержной страстью и, взяв себя в руки, очнулся наконец от своего прекрасного наваждения и с трудом отстранился от неё.
– Нет, не извиняйся, ты абсолютно права. Наши чувства неуместны, мы итак сильно рискуем своими жизнями, находясь наедине. Я виноват, нельзя было этого допустить. Нам всё равно не позволят быть вместе, у нас нет ни шанса. На финальных соревнованиях мы можем погибнуть, или, что ещё хуже, нам придётся сражаться друг с другом. Давай сделаем вид, что ничего не было, а завтра отправимся к оставшимся в живых Чёрным сыщикам, - мрачно сказал я и, аккуратно приподняв её голову за подбородок, заглянул в яркую зелень её прекрасных глаз, которые сейчас мерцали словно самые дорогие самоцветы на свете. Я испугался того, как предательски сбилось её дыхание, в попытке держать себя в руках и не заплакать.
– Милая, перестань. Ты разрываешь мне сердце...
– с этими словами я крепко обнял её и прижался щекой к её шелковистой светлой головке. Она ответила мне тем же и обвила руками мою талию, сжав пальцами материю костюма сильнее чем следовало.
– Как жаль, что я не встретила тебя раньше - с горечью шёпотом произнесла она, и её уста, помнящие недавний горящий страстью поцелуй, задрожали…
Не имею ни малейшего представления сколько времени мы так просидели в тишине, прижавшись друг к другу, но я отчётливо ощущал, как громко билось её сердце и дрожали мои руки, когда я крепче прижимал к себе Ангела, как напряглась и натянулась, словно струна, каждая клеточка моих мышц, когда я почувствовал её горячее прерывистое дыхание на своей груди. Все слова уже были сказаны и потому мы медленно поднялись с дивана и, взявшись за руки, побрели к кровати. Как только мы устроились поудобнее каждый на своей половине, Ангел, обняв подушку, напоследок обаятельно улыбнулась мне и её веки, будто налитые свинцом, медленно закрылись. Почти сразу я услышал мирное посапывание, она заснула. Сегодня был противоречивый вечер, наполненный насыщенной беседой, в которой мы многое узнали друг о друге и поделились дальнейшими планами, а завтра предстоит ещё более тяжёлый решающий день. Лежа рядом с ней и закинув руки за голову, я всматривался в темноту потолка, при этом зная, что не усну ещё некоторое время. В душе бушевала буря эмоций. И всё-таки лучше такие душевные метания, чем нестерпимая боль утраты, в которой я пребывал совсем недавно. Даже сейчас воспоминания о нашем поцелуе рождали во мне безумные, тёмные желания.
Повернув голову, я взглянул на её безмятежное спящее личико и мои мысли опять вошли в слишком опасное русло. Она так сладко спит. Нужно стереть эти воспоминания, пока я всё ещё могу себя контролировать. Случившееся не давало мне покоя, и я вновь начинал злиться. На себя, на неё, на наши взаимные чувства наперекор судьбе и законам фракций. Но овладевшие мной воспоминания об удовольствии, неутомимой страсти и эйфории, заставили отодвинуть эти мысли на второй план. Намного позже я перевернулся на бок и попытался уснуть. В комнате было темно, и Ангел, даже если бы проснулась, не смогла бы увидеть выражение моего лица - на нём застыло откровенное блаженство.
Глава 19. Встреча с Чёрными сыщиками
С каждым пройденным метром напряжённые мысли охватывали меня всё сильнее, нагоняя страх и тревогу от которых невозможно было спрятаться. Спустя длительное время пешей прогулки по городу мы, наконец, добрались до заветного здания, отчего на душе стало чуть спокойнее.
Мы стояли уже несколько долгих минут перед голубой дверью, всё не решаясь постучать. Рука предательски зависла в воздухе, мою ладонь и массивную деревянную дверь разделяли всего несколько сантиметров. Ещё раз с опаской оглянувшись по сторонам, я оценил ситуацию, а затем нервно вздохнул и постучал костяшками пальцев по дереву. Некоторое время никто не открывал, мы с Ангелом воровато переглянулись, и я постучал повторно, и только после третьего раза из-за двери донеслись тяжёлые шаги.
– Иду...
– послышалось изнутри. Я застыл в предвкушении. Мысли начали путаться, не позволяя связать себя в единые предложения. Дыхание предательски сбилось, а ладони вспотели. Наконец, дверная ручка стала проворачиваться и из-за дверного косяка показался хозяин дома – взрослый мужчина среднего роста. Белая, заправленная в чёрные штаны рубашка была немного помята в области предплечья, верхняя пуговица расстёгнута, из-за чего ворот небрежно ложился на широкие мускулистые плечи. Мужчина обеспокоенно поправил очки, из-за линз которых можно было увидеть ясные и выразительные карие глаза. Лучи света отражались от стёкол и солнечными зайчиками бегали по нашим взволнованным лицам. На ярком солнце блестела его небольшая лысина, окружённая седыми прядями волос.
– Вы что-то хотели?
– ровным тоном произнес мужчина.
– Льюис Кордуэлл?
– выдавила из себя Ангел.
– Да…Прошу прощения, а я вас знаю?
– он пристально смотрел на нас, изучая с ног до головы.
– Добрый день, меня зовут Нейтон Драгомир, а мою спутницу – Ангел Пейн. Нам нужно с вами поговорить, можно пройти в дом? Дело крайне важное и не терпит отлагательств - нетерпеливо ответил я. Заметив, что он скептически смотрит на нас и уже намеревается закрыть дверь прямо перед нашим носом, я резко вскинул вперёд руку, при этом придерживая закрывающуюся дверь и не давая ей окончательно закрыться, и тихо, но с нажимом в голосе пробормотал - Вы даже не представляете насколько всё серьёзно. Нам нужны Чёрные сыщики, немедленно.
Он с минуту обдумывал сказанное мною, при этом не переставая изучающе разглядывать нас, а после пробормотал:
– Ну проходите, - мужчина вошёл внутрь, тем самым освободив проход и приглашая гостей в дом. Мы незамедлительно приняли его предложение.
Здесь царила приятная и уютная атмосфера, мы шли за ним в полном молчании. По пути следования я вскользь невольно отметил довольно скромное, но со вкусом обставленное убранство комнат. В гостиной, у большого камина стоял чёрный диван и кофейный столик, на котором красовался небольшой чайный сервис. По углам были расставлены стеллажи с разными книгами, журналами, статуэтками и прочим. На комоде располагались детские рисунки, фотографии в белых рамках и многие другие мелочи. Окна были приоткрыты и оттуда веяло душистым ароматом лета и освежающей прохладой, а попадающий в дом лёгкий ветерок игриво качал белоснежную тюль, при этом не забывая перебирать зелёные листья горшечных растений, расставленных по широкому подоконнику. Мы проследовали дальше по длинному коридору, минуя винтовую лестницу на второй этаж, пока не дошли до просторной комнаты.
В ней стоял полумрак и было на удивление тихо. На массивном столе из светлого дерева тускло горела настольная лампа, отбрасывая отсвет на разбросанные повсюду старые рукописи и множество пыльных книг. Мужчина отодвинул стул и сел, сложив перед собой руки в замок, он погрузился в раздумья, будто напрочь забыв о нашем присутствии. Рядом с ним лежали исписанные бумаги и ручка, которой он видимо ещё недавно пользовался. Будто очнувшись, он неожиданно развернулся к нам и, внимательно посмотрев на нас, сказал: