Чтение онлайн

– Ничего, работает. У нее свои проблемы, свои дела, у меня – свои. Дети растут, все идет неплохо.

– Передавай ей от меня привет.

– Передам, – сказал Сиверов, наливая по второй чашке кофе.

– Я тебе все документы оставлю, ты их изучи.

– А у Смирнова, Федор Филиппович, дома что-нибудь нашли?

– Его супруга отнеслась к нашим крайне недружелюбно. В общем, я ее понимаю, – сказал генерал. – Но знаешь, Глеб, что меня удивляет: фирма «Новиков и К» очень щедро оплатила похороны, да и компенсация была неслабая, мне бы таких денег на несколько лет хватило.

– Мне это известно.

Откуда Сиверову известно о суммах выплаты семьям погибших, генерал уточнять не стал, – у каждого из них были свои источники информации.

– В общем, держи меня в курсе, звони на мобильный телефон, номер ты знаешь. Этот телефон я держу лишь для нескольких людей, – генерал постучал указательным пальцем по нагрудному карману пиджака.

– Понял. Номер знаю, ждите сообщений, Федор Филиппович.

Генерал поднялся из-за стола. Глеб тоже встал.

– Иди сюда, родной, – генерал обнял Глеба, прижал к груди, похлопал по спине. – Время дурацкое, неразбериха сплошная. Думаю, ты в курсе?

– Газеты читаю, телевизор смотрю.

– Хорошо с тобой разговаривать, Глеб, ничего тебе объяснять не надо, все наперед знаешь.

– Работа у меня такая – бежать чуть впереди паровоза. Оно, конечно, тяжело, Федор Филиппович, но зато в сторону отскочить можно. А вот вы в паровозе, вам сложнее.

– И не говори, Глеб.

Генерал покинул мансарду.

Глеб подошел к окну, раздвинул планки жалюзи и увидел Потапчука, который, не оглядываясь, по диагонали пересекал двор, держа в правой руке пустой портфель. «Машину, конечно, оставил за квартал от мансарды. Старый конспиратор!»

Глеб надел наушники, мягко щелкнул клавишей плейера. Он сел в кресло, направил пятно света на бумаги, принесенные генералом, и принялся читать, медленно переворачивая страницу за страницей. Иногда он еле заметно шевелил пальцем правой руки в такт музыке. Его пальцы напоминали крыло птицы, пробующей ветер.

Сняв наушники и допив холодный кофе, Глеб сел к компьютеру. Он негромко насвистывал только что прослушанную арию из своего любимого Вагнера, при этом пальцы рук бегали по клавиатуре. Изображение на мониторе менялось каждую секунду, пока наконец в левом верхнем углу не появилась надпись «Смоленск и Смоленская область». Через пять минут Глеб Сиверов уже знал, где находится дом родителей Марии Пироговой, ему также было известно, что это обыкновенный панельный пятиэтажный дом.

«Ну вот, – мысленно сказал он, выключая компьютер, – завтра я буду в Смоленске. На сколько дней я там задержусь, неизвестно, это лучше не загадывать. Может быть, на день, а может, на неделю, если, конечно, мне удастся отыскать Машу».

Глеб закрыл мансарду и, не спеша, сбежал вниз. Его автомобиль стоял на противоположной стороне двора у входа в магазин. Глеб сел в машину, закурил. «Ну что, все, что мне нужно для завтрашней поездки, у меня с собой, – он посмотрел на кожаную сумку, лежащую на переднем сиденье. – Сейчас надо выспаться, а завтра утром со свежей головой отправлюсь в старинный русский город на поиски Маши. Надеюсь, удача меня не оставит».

Машина Глеба легко развернулась во дворе, через арку выехала на улицу и влилась в транспортный поток. Глеб включил музыку, салон наполнился звуками. На лице Сиверова появилась улыбка.

С того времени, как Маша покинула тайную лабораторию пана Рыбчинского, прошло целых полгода, но ей все еще не верилось, что она избежала худшего в жизни. Хотя, хорохорясь, она иногда говорила:

– Все, что могло в этой жизни со мной случиться, уже случилось.

Той ночью в Белостоке, которая свела ее со Смирновым, она, наученная бояться всех и каждого, пробиралась за город глухими улочками, парками. Она старательно обходила одиноких полицейских. Оказавшись возле шоссе, не стала голосовать. Маша Пирогова брела у подошвы откоса, оцарапываясь в колючих кустах, увязая в болотистой почве.

Над ее головой со свистом проносились машины, рассекая ночь фарами. Как ей хотелось оказаться в одном из этих автомобилей, чтобы спокойно, расслабившись, мчаться по дороге к столице Польши, где есть российское посольство. В консульство в Белостоке она не пошла, ведь так ей посоветовал Семен Семенович – человек, которому она была обязана жизнью. У нее не было четкого плана, было лишь желание уйти подальше от Белостока и поближе к Варшаве.

Откос дорожной насыпи круто стал уходить вверх. Впереди в ночном мраке блеснули рельсы железной дороги, прогрохотал тяжелый товарняк. Маша посмотрела вправо. Вдалеке все еще светились огни Белостока.

– Только не туда! – она пошла по шпалам подальше от городских огней. Ветер свистел в ушах.

«Свободна!» – думала она.

Наконец девушка добралась до железнодорожной станции – небольшого стеклянного павильончика. «Денег нет, – подумала она. – Польская электричка – не русская, где можно ездить без билета, попадешься контролерам – арестуют. К тому же я без документов».

Расписание поездов, аккуратно выполненное на белом пластике, висело на наружной стенке здания станции. Маша отыскала дизель, следующий на Варшаву. В сердце человека, доведенного до отчаяния, всегда остается место надежде. Маша скользнула внутрь павильона и поинтересовалась у женщины, сидевшей за окошечком кассы, сколько стоит билет до Варшавы.

В ответ она получила маленькую карточку с расписанием пассажирских поездов и аккуратно проставленными напротив них ценами на билеты.

«Десять долларов!»

Маше захотелось взвыть, когда она перевела злотые в более привычные американские деньги. Но так уж случается – если человеку повезло в одном, то скорее всего повезет и в другом. Удачи и неудачи приходят полосами. Лови удачу, пока везет.

– Чего уставилась? – услышала она у себя за спиной и вздрогнула.

– Ехать надо.

– А денег нет?

Маша испугалась бы в любом случае, а тут к ней обращались по-русски. За руки ее никто не хватал, на пол не валил. Девушка медленно обернулась и увидела уже солидно принявшего на грудь широко улыбающегося парня со спортивной сумкой через плечо.

– Нет, – честно призналась Маша Пирогова, – а ехать надо.

– Тебя каким ветром сюда занесло?

– От своих отстала на рынке. Автобус ушел, а в нем и мой паспорт. Никто не заметил, все пьяные.

– И с тобой та же история, – не к месту засмеялся парень. – Я по пьяни паспорт где-то стоптал, а в консульстве, как назло, выходной. Сел в поезд, думал, проскочу, деньги совал. Так нет же, в Тересполе ссадили, придется в Варшаву ехать. – Два билета до Варшавы, – парень выгреб из кассового углубления два билета, а мелочь – доллара два – щедро пожертвовал кассирше.

Они ехали в вагоне, за окном которого мелькали частые фонари, витрины магазинов. Парень спал, положив Маше голову на плечо. Она не сопротивлялась: если едешь с парнем, значит, меньше шансов, что к тебе кто-то пристанет. Самым обидным было то, что до самой Варшавы никто не проверил билеты.

На Центральном вокзале Пирогова осторожно выскользнула из-под навалившегося на нее парня, имя которого так и не узнала. В конце концов ее заела совесть, уйти просто так она не могла, бросив своего благодетеля в пустом вагоне. Потрясла за плечо: