Чтение онлайн

– Ну, хорошо. Только тебе придется подождать, когда я их тебе отдам.

– Мне торопиться некуда, я могу подождать.

– Только не говори об этом Анни. Ей не нравится, когда я занимаю деньги. Он заволновался:

– Ну, почему же? Я думал, что у тебя нет от нее никаких секретов. – Да, но это ей все же не понравится... Это такие любительницы показать себя.

– Будь с ней поласковее, Гарри. Я к вам так привязан. Она – добрая женщина.

Я прошел с ним до дверей гаража, и в ту же минуту увидел черный «ягуар». За рулем в прежнем плаще и, как всегда, без шляпы – Глория. Билл кивнул мне и ушел, а Тим все пялил свои совиные глаза, но я позабыл обо всем на свете. Во всем мире существовали лишь голубые трусики, которые я заметил в разрезе юбки, и длинные ноги, которые она выбросила из машины резким движением. Все это так подействовало на меня, словно я был несмышленый юнец, пялившийся во все глаза на юбки красоток.

– Я оставлю сегодня машину, хорошо? Вы могли бы ее сегодня вымыть?

– Да, я все сделаю.

Она посмотрела на ноги Тима, которые высовывались из-под машины на целых два фута.

– Можно поговорить в конторе. Прошу вас. Какие у нее глаза! Глубокие омуты из темной прохладной воды, а в глубине ясный призыв к действию. Войдя в контору, она закрыла за собой дверь.

– Жена ушла за покупками.

– Это хорошо, а то жены видят грех в самых невинных пустяках, к тому же мне хотелось пригласить вас на вечеринку в следующую субботу. Там будет один человек. Он занимается радио, и вам с ним следует потолковать.

– Но я в этом ничего не понимаю.

– Он сказал, что ищет место для своей студии и ваш гараж... Я сразу понял, какая она умница.

– А вдруг он не согласится?

– Должен. Я пользуюсь у него доверием. Приходите в субботу. У вас есть фрак или приличный костюм?

У меня на языке так и вертелось сказать ей, что в прошлую пятницу я заложил свой смокинг, но я вовремя одумался. , – Можете привести с собой жену, но лучше все обставить по-деловому, а жены всегда мешают.., делу.

– Тогда я приду один.

– В таком случае после восьми я буду ждать. Я вдруг вспомнил, что в субботу иду в кино вместе с Анни и Биллом. Надо будет отправить с женой Билла, а самому...

– Можете сделать мне одолжение? Позвоните мне в субботу около семи и, когда я возьму трубку, молчите, как рыба. Ее блестящие глаза потеплели.

– Вам нужно алиби? Это правильно. Мне в лицо ударила кровь.

– Конечно, Гарри, я позвоню.

Теперь мне было необходимо, чтобы она не встретила Анни в дверях. Она все поняла без слов и взяла сумочку и зонтик.

– А кто этот забавный и толстый человек, который встретился мне в дверях?

– Это Билл Мете, мы с ним друзья.

– Он что, почтальон?

– Пока да, но его повысили, и теперь он будет охранником.

– Разве там нужна охрана?

– Когда возят ценные посылки – да.

– Правда? Он, по-моему, славный...

Когда мы уже почти вышли на улицу, то нос к носу столкнулись с Анни. Я заметил, как Глория посмотрела на растоптанные туфли моей жены и на ее грязные чулки. И спокойно пошла от гаража. Анни ее не заметила, так как в этот момент возилась с зонтиком, стараясь его закрыть.

Вдруг я увидел совиные глаза Тима. Он высунул голову из-под машины и кивал ей головой. Мне стало не по себе. Как пойманному на горячем вору.

В пятницу днем, сказав Тиму, что я иду за лампами на Чаринг-Кросс, я отправился к Мосс Бросоу и взял там напрокат визитку. У меня был чек Билла на пятьдесят фунтов, и я взял рубашку и все остальное. Положив все это добро в камеру хранения, я успокоился. Не думайте, что эта игра не действовала мне на нервы, но не взять Анни с собой и отказаться, ради вечеринки, идти с ней в кино было и так достаточным прегрешением. Должно быть, впервые после свадьбы я шел на вечеринку без нее, и, более того, с другой женщиной. Я приводил сам себе всякие доводы: деловое свидание, не следует упускать такой шанс, не стоит говорить ей о приглашении, если она так злилась из-за Глории в тот раз. И потом, у нее не было вечернего платья.

В субботу вечером было тихо и тепло. Анни приготовила ужин и гладила свое единственное приличное платье. Она вся так и светилась от предвкушения, так как мы уже с полгода никуда не выходили. У меня так и вертелось на языке признаться ей во всем, но, когда я увидел ее румяную, словно девочку, в простеньком платьице, увидел, как она тянется ко мне в ожидании ласки, я не мог ничего ей сказать.

– Ты прелесть! Кто сказал, что моя женушка не чудо!

– Все в порядке? – она обняла меня и поцеловала в щеку. – Все готово. Пирог с кроликом уже подрумянился.

– Кто тут сказал про пирог?

Это был Билл в своем лучшем костюме и чисто" выбритый. Он ввалился в кухню и достал из-за спины большой букет цветов и протянул их Анни, сконфуженно пробормотав:

– Вот. На углу больше ничего стоящего не было. Их нужно сразу поставить в воду, а то они завянут.

Она взяла цветы и сразу же засветилась от радости. Чудо, а не девочка! Даже Билл посмотрел на нее с восхищением.

– Вот это женщина, а, Гарри? Желаю такую же себе самому, только вряд ли скоро встречу.

Мы уселись за стол около семи, но мысль о том, что вот-вот раздастся звонок Глории, портила мне аппетит. Я просто не знал, куда мне деться от стыда. Анни сразу заметила мое состояние.

– Что с тобой, милый?

В это время раздался звонок. Она поднялась, чтобы снять трубку, но я вскочил, опрокинул стул и понесся, отбросив вилку и крича: «Я сам!» Краем глаза я заметил удивленного Билла и тревожно дрогнувшие губки Анни. Но было уже поздно – Глория уже позвонила. Я схватил трубку. Низкий женский голос мне промурлыкал:

– Это я, Гарри. Ты.., вы просили меня позвонить.

У меня ноги подкашивались, так она на меня действовала.

– Все в порядке. Я буду после восьми.

– Все хорошо?

– Да.

Мне, наверное, следовало бы все рассказать сейчас и о деловом свидании, и о вечеринке на квартире Глории, но взгляд Билла, взгляд мужчины, уже заранее осуждал меня, и я промолчал.

Разумеется, они были разочарованы и даже расстроены, а Анни даже пришла в голову мысль поехать вместе со мной к этому попавшему в аварию клиенту. Но здесь я проявил власть хозяина дома.

– Ты мне будешь только мешать, дорогая. Кажется, я не мог придумать ничего хуже. Анни покраснела и уткнулась в салфетку.

– Хорошо, дорогой, я пойду в кино с Биллом. Она смотрела на скатерть, словно видела ее в первый раз. Уж лучше бы дала мне пощечину. Я пошел переодеваться и заметил, как смотрит на меня Билл. Он сразу скумекал, откуда дует ветер.

Я заехал в камеру хранения, переоделся и помылся в небольшом отеле и пошел пешком на Бонд-стрит. Двери дома были ярко окрашены, на окнах были жалюзи и развешены цветочные горшки с геранью и жимолостью. Все это придавало подъезду французский колорит. Рядом с домом стояли три машины: «кадиллак», «хамбер» и «бьюик» 1939 года, мне уже знакомый. Я еще колебался, не уйти ли мне домой, но рука сама дернула звонок.