Чтение онлайн

— Позволь мне помочь тебе расслабиться, — сказала она.

— Последнее время я в постоянном напряжении, — пожаловался я.

— Ляг на спину, Джек, — велела она.

Сделать это оказалось необычайно легко. Через мгновение я привстал на локтях и увидел, как ее черные волосы скользят вниз по моему животу, как волна отлива. Я протянул руку, намотал их на кулак и приподнял ее голову. Ее глаза блестели так же, как в фильме Мэтсона. Я догадался.

— Ты приняла его?

— Что?

— «Морфитрекс».

Вместо ответа она облизнула уже влажные губы, опустила голову и продолжила начатое. Потом она села на меня верхом, как девушка-ковбой, и стала прыгать. Ее волосы развевались, будто призрачные крылья. Я вцепился в ее бедра, думая, человеческое ли она существо. Я начал бояться, что она превратится во что-нибудь эдакое, и сомневался, захочется ли мне находиться снизу, когда это произойдет. Вивиан ухватилась за спинку кровати и продолжала раскачиваться, крича и завывая, словно буря.

Через какое-то время все кончилось. Вивиан указательным пальцем нежно шевелила волосы на моей потной груди. В комнате царило спокойствие, и лежать на теплых простынях было одно удовольствие. Секс мог бы стать прекрасным завершением вечера, если бы день прошел по-другому. Когда за тобой гонятся полицейские, это почему-то угнетает.

— Наркотик? — спросил я. — Как он действует?

— Не знаю. Ощущения удивительные, даже круче, чем от кактусов или грибов. Он словно прислушивается к тебе. Знает, что тебе нужно. Если хочешь стать энергичнее, получаешь именно такой результат. Если хочешь успокоиться и созерцать кирпичную стену, то эта стена будет самой прекрасной на свете. Поверь, Джек. Это нечто невероятное. Даже Уильямс его принимал. Я использую его только для секса.

— Никогда не думал, что тебе нужна помощь.

— С тобой — нет, но так все равно интереснее. Ты ведь не хочешь сказать, что недоволен?

— А Уильямсу это зачем? От облысения?

— Для силы, выносливости. Он однажды сказал, что это лучший наркотик, который он пробовал со времен Вьетнама.

— Хороший слоган для рекламной кампании.

— Она ему не нужна. Слухи быстро расходятся. Так завоевал популярность экстази. А как только люди войдут во вкус, выяснится, что таблеточка стоит двадцать долларов.

— Как раз пора поговорить о деньгах, — заметил я.

— Что ты задумал?

Я не ответил. Сама ситуация доставляла мне удовольствие.

— Уильямс рано или поздно догадается, что полковник вне игры, и вряд ли он будет счастлив. Теперь он знает, что я жив. Это ему тоже не понравится, значит, он будет гоняться за нами троими. Вероятно, мне придется его убить. За это полагается вознаграждение. Из-за вашей семейки у меня и так куча проблем. Пора расплатиться.

Она на секунду напряглась. Как-то Вивиан сказала мне, что у нее все тело — эрогенная зона, но к чему я никогда не притрагивался, так это к ее банковскому счету. Это единственное местечко, к которому она никого не подпускала, особенно тех, кто ее покинул.

— Сколько ты хочешь? — спросила она.

Ее глаза блестели, как начищенные монетки.

— Ну, пятьдесят штук вы мне по-прежнему должны за ликвидацию трупа. Конечно, сумму придется удвоить — за мистера Дункана. Но в нашей маленькой операции я выступлю полноправным партнером. Я беру треть от прибыли. Что скажешь?

Она поцеловала меня.

— Джек, ты, оказывается, не безнадежен.

— Ты даже не представляешь насколько. Слезай. Теперь моя очередь сверху.

Я проснулся затемно и оделся, не зажигая свет. Усталость все еще чувствовалась, но я почти пришел в форму. Я разбудил Вивиан. Она перекатилась на спину, обиженно заморгала, и тут я вспомнил, что, как большинство полуночников, по утрам она бывает не в духе. Она села на кровати и огляделась.

— Где мы? — спросила она.

— В Голливуде. В гостинице «Холидей». Твой брат в соседнем номере.

— Который час?

— Полшестого.

Тут она заметила, что я одет.

— Ты куда?

— Не я один. Мы едем в особняк за диском.

Она зевнула.

— Это не диск. Это флэшка.

— Неважно. Его надо забрать. Одевайся.

— Еще слишком рано. Ложись обратно.

— Вставай.

— А как же Ник? — спросила она.

— Пусть спит. Заберем его на обратном пути.

— Мне нужно помыться. От меня пахнет сексом.

— Потом. Давай быстрее.

— Ты еще хуже, чем Уильямс.

— А что делать? Ты хуже, чем мы оба, вместе взятые.

Я присел на край кровати и смотрел, как она одевается. Это было почти так же увлекательно, как и обратный процесс. Много времени ей не потребовалось, путешествовала она налегке: стринги, никакого лифчика и черное вечернее платье, столь неуместное в невинном утреннем свете. Вивиан наблюдала за мной с улыбкой суккуба. [20] Она наслаждалась своим телом, как богач — золотой монетой. Гладкая кожа, груди словно купола минаретов, волнистый ряд ребер, плоский живот с чуть выступающими мышцами. Она через голову надела черное платье и покачала бедрами, чтобы оно соскользнуло.

«Возможно, она права, — подумал я. — Возможно, еще рановато».

Было воскресенье, и на юг шел сравнительно небольшой поток машин. На востоке, в дымке перистых облаков, лениво всходило красноглазое солнце, словно сомневаясь, стоит ли грядущий день таких усилий. Вивиан уговорила меня остановиться, чтобы выпить кофе. Я заехал на ту же автозаправку, что и вчера вечером, и купил навынос гигантский стакан, пока Вивиан дремала на переднем сиденье.

Мы доехали до Сансет-Бич за двадцать минут. Навстречу нам вышел молодой невыспавшийся охранник в униформе с золотым галуном на плече. В его будке на столике рядом с термосом мерцал небольшой телевизор. Парень, придерживая планшет и ручку, наклонился к водительскому окну.

— Привет, Реджи, — сказала Вивиан. — Долгая ночь?

— Других не бывает, мисс Паттерсон. Во всяком случае, для меня.

— Ты случайно не знаешь, Уильямс дома? — спросила она.

— Не видел мистера Уильямса уже два или три дня, с тех пор, как уехал ваш отец.

— Спасибо, Реджи.

В глазах Вивиан сверкнуло обещание, которое она и не собиралась выполнять.

— Слушай, сделай одолжение. Если придет мистер Уильямс, позвони мне, пожалуйста.